5-я волна (The 5th Wave)

Когда я был ребёнком, говорил как ребёнок. Я думал и рассуждал как ребёнок. Но став мужчиной, я отказался от детских забав. Эти слова никогда не значили для меня больше, чем значат сейчас, когда я гляжу на вас: на нашу надежду, наше будущее, на самую лучшую и умную версию того, кем мы являемся и за что боремся. Разведка сообщила, что Иные готовятся к решающему удару. К пятой волне. В чём она выразится нам неизвестно. Если у них всё получится, волн больше не будет. И конфликтов тоже. Человечество будет стёрто с лица Земли. А сейчас я скажу то, что знаю наверняка. Это наш мир. Это наш дом. Им его не захватить. Они им не завладеют. И за то время, что у нас ещё есть, вы научитесь думать, говорить, двигаться и драться как настоящие солдаты. Пусть тяжесть потерь питает вас. Пусть память о погибших придаст вам храбрости. Пусть сила надежды приведёт вас к победе.

0.00

Другие цитаты по теме

Идея о том, что отдельный человек способен изменить мир, одна из мощнейших идеологий нашего века и одновременно одна из величайших иллюзий.

Мне не под силу переделать этот мир, а значит, придётся терпеть всё, что в нём есть, включая тебя.

— Привет? Ты можешь говрить?

— Да

— Почему-то, ты первое, с чем я решила заговорить здесь... Ты... Бог?

— Нет...

— Оу. Итак...

— Только что, приходили мелкие существа и спрашивали, Бог ли я. Я спросил, что есть Бог и они ответили, но я не их Бог. Их Бога не существует. Ты видишь то, что хочешь видеть, маленькое существо.

— Так что я здесь делаю?

— Волочишь существование

— Нет, в смысле, что я *здесь* делаю? Что ты такое? И кто те другие огромные животные? Я вижу призраков? Там были как будто куски реальности... Я видела поезд, который был городом. Это всё... Аргх, я забыла. Окей, итак...

— Большой зверь шёл через пески, потом вскарабкался по воздуху, а потом вдруг заплакал. И сейчас его здесь нет, а ты есть... Маленькие существа плывут по воздуху, они разбросаны по Миру отголосками жизни и они спрашивают меня о Боге.

— Голова болит

— Я тебе кое-что скажу, маленькое существо: ты плывёшь все дальше и дальше, в открытое море и там есть нечто слепое и ужасное. Сейчас я тебе покажу. [показывает видение о микроорганизмы в глубинах]

— Аааа, о боже, о боже.

— Они слепы, но могут видеть тебя и ты придёшь к ним в конце и после этого уже не сможешь вернуться. Я уйду по воздуху ввысь и запечатаю небо... И ещё одну вещь скажу тебе: в центре всего сущего есть дыра и она всё время расширяется. Я вижу её между звёзд. Кое-что грядёт и ты не избежишь этого. Вселенная забудет тебя и Вселенная будет забыта. Не останется ничего, что помнит о ней. Ничего не останется. Только дыра.

— Так что... Ничто не имеет смысла?

— Это вопрос, не требующий ответа.

— Как же мой дом? Как же мои друзья?

— Скоро они умрут, скоро они сгниют. Ты — это атомы и твоим атомам всё равно, существуешь ли ты или нет и твои атомы волочат своё существование.

— Тогда какого хрена я здесь делаю? Кто решил, что я должна всё это увидеть? Где мы сейчас?

— Существо, тебя никто не выбирал. Нет никого, кто выбирает и решает. Мы сейчас нигде. Мы больше не встретимся. И вселенная забудет тебя. Но я буду помнить, хоть ты мне безразлична. Начало всего было не так давно, конец всему тоже близко. Всё будет забыто быстрее, чем ты думаешь. Прощай, маленькое существо.

Рони проснулась, когда уже стемнело, и над верхушками деревьев сверкали звезды. И тогда она поняла, что мир еще больше, чем она думала. Но ее опечалило, что сколько ни тяни к звездам руки, до них все равно не дотянуться…

Мир несовершенен. Золотого века никогда не было и не будет. В свете этого — или, скорее, в потемках — вы должны полагаться на собственную домашнюю стряпню, то есть управлять миром самостоятельно. Но даже в пределах вашего собственного пирога вы должны приготовиться к тому, что вам, по всей вероятности, придется отведать в равной мере и благодарности, и разочарования.

Он был похож на Бога, уничтожившего созданный им самим мир... Несовершенный мир, обезумевший окончательно и бесповоротно.

В ту ночь разыгралась сильная снежная буря. Мама подошла к моей кровати, я притворился, что уже сплю, а потом выскользнул из дома в сад и долго стоял под падающим снегом. Вытянув руки, я ловил падающие снежинки и смотрел, как они медленно тают на кончиках пальцев. Я радовался и грустил одновременно – и, по правде говоря, не мог выразить это словами. Мой словарный запас был слишком мал, чтобы поймать это сетью из слов. Наверное, ловить исчезающие снежинки – это как ловить счастье, когда овладение в итоге ничего тебе не даёт. Это напомнило мне, что там, за пределами родительского дома, целый мир: огромный, непередаваемо красивый мир. Мир, который пока для меня недоступен. Снежная ночь в саду вставала перед моим мысленным взором ещё много лет. Как если б невзгоды, которыми та жизнь была окружена, заставляли этот миг свободы гореть ещё ярче – будто крохотный огонёк посреди беспросветного мрака.

Иногда так бывает: кого-нибудь этот поганый мир жмет и жмет, аж масло идет… и вот человек принимается подлаживаться под мир. Там чуть-чуть компромисса, здесь чуть-чуть компромисса… происходит адаптация. Но в какой-то момент надо успеть заметить: допустимая мера адаптации пройдена. И уже не сам ты нечто уступаешь миру, а мир корежит тебя, обтесывает и раскрашивает, как хочет.