Андре Моруа

Другие цитаты по теме

— Войну не начинают, чтобы убить одного.

— То, что ты зовешь войной, они называют бизнесом.

Автоспорт – это бизнес международного масштаба, который иногда на пару часов в воскресенье после обеда становится спортом.

Многие виды спорта, в частности, единоборства, это дотационная тема. Зарабатывают только управляющие партнеры. Вот модель UFC, допустим. Да, Дэйна Уайт зарабатывает, наверное. Но сомневаюсь, что те, кто вкладывают средства, получают с этого именно чистую прибыль. Управляющие менеджеры приглашают бизнесменов, у которых есть «свободные» деньги и мечта этот проект приобрести. А возврата инвестиций я не вижу нигде.

Спорт чище и красивее любой войны. Холодной или горячей. Это официальное заявление сборной Советского Союза.

Бизнес подобен войне.

Когда наступает мир, в любом случае отмирает бизнес войны, а война — это колоссальный бизнес. На нём наживаются. Многие люди привыкли ничего не делать, а только наживаться. В любом случае, мир — это хорошо. В любом случае когда не стреляют, это хорошо. Почему? Потому что когда не стреляют, тогда и не убивают.

То, что было для нас трагедией, для немцев — доходным бизнесом. В гетто немецкие фирмы множились, как грибы после дождя, и каждая из них была готова предоставить свидетельство о трудоустройстве — конечно, за определенную сумму, достигавшую нескольких тысяч.

Война — это бизнес, а бизнес — хорошо для Америки.

У большинства людей одна цель в тренажёрном зале — ты потеешь над своим телом, чтобы в будущем привлекать человека получше. Но женщины и мужчины на беговой дорожке имеют разные цели. Женщина бежит за успехом, за богатством, чтобы не ходить на свидания в «Бургер Кинг». А мужик бежит за возможностью трахать красоток в Жулебино на полу без матраса. Потом угощать её «Яндекс. Едой», потому что она рядом, в его квадратном рюкзаке.

На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.