Юмор — вообще хорошее лекарство от накала страстей, особенно бессмысленных.
Хорошее настроение уже идет! Кто не спрятался, я не виноват!
Юмор — вообще хорошее лекарство от накала страстей, особенно бессмысленных.
Попросить прощения — это только слова. Даже если внутри все разрывается от боли, если стыд едкой кислотой выжигает нутро, оставляя сухие серые хлопья.
Ведь, в сущности, человеку вовсе не нужны ни бриллианты, ни норковые манто, ни даже короны всех на свете конкурсов красоты. Человеку нужно, чтобы его любили. Чтобы не смотрели на него как на пустое место. То есть, чтобы любили его самого, с его собственными чертами, желаниями и взглядами, а не придуманный в чьей-то голове объект для любви.
Юмор снимает психологические барьеры разума. Разум открывается, освежается, выходит из мрака. Ничто так не полезно для человека, как искренний и сердечный смех. Искренний смех освобождает мозг, увеличивает приток крови к тем участкам, которые испытывают ее недостаток.
Я часто бываю не уверен в себе, многого боюсь, ко многому отношусь с осторожностью, и, конечно, юмор мне помогает. Умирать лучше с улыбкой на лице, чем со слезами на глазах.
Все знают: бог — добро, дьявол — зло. Бог может быть суров, конечно, но дьявол-то однозначно не может быть милосерден.
— Сволочь ты все-таки, — задумчиво протянула я.
Уныние в голосе оборотня мгновенно сменилось на сдержанный смех.
— На том стоим, солнышко.
— И уши у тебя холодные, — тем же задумчивым тоном продолжила я.
— Теплые! Хвостом клянусь!
— Не верю!
— Мой хвост! Я смертельно оскорблен!
Что такое след одного человека для города? Это ведь только сам человек все время хочет чувствовать свою важность и значимость. А городу, кажется, все равно. Не задумываясь, даже не замечая, он, подобно поверхности муравейника, непрерывно движется, меняясь и перемешивая, переваривая и людей, и их невнятные следы, и столь же невнятные судьбы...