Мы наблюдаем начало интеллектуальной и духовной революции. После этого кризиса нельзя будет управлять миром с помощью инструментов, организаций и идей прошлого.
Самый простой способ стать любимым кем-то — узнать о всех его ранах и тесно прижаться к нему. В реальности же он просто пользуется вашими слабостями. Он находит ваши старые раны и давит на них... и контролирует вас с их помощью.
Реакция и революция есть по существу одно и то же: и одна и другая отбрасывают назад, иногда отбрасывают окончательно, как окончательно выбросила французский народ французская революция. И реакция, и революция есть, прежде всего, насилие, направленное против органического роста страны. Совершенно естественно, что методы насилия остаются одними и теми же: Преображенский приказ и ОГПУ, посессионные крестьяне и концентрационные лагеря, те воры, которых Петр приказывал собирать побольше, чтобы иметь гребцов для галер, и советский закон от 8 августа 1931 года, вербовавший рабов для концентрационных строек; безбожники товарища Ярославского, и всепьяннейший синод Петра, ладожский канал Петра (единственный законченный из шести начатых) и Беломорско-Балтийский канал Сталина, сталинские хлебозаготовители, и 126 петровских полков, табель о рангах у Петра и партийная книжка у Сталина, — голод, нищета, произвол сверху и разбой снизу. И та же, по Марксу, «неуязвимая» Россия — «неуязвимая» и при Петре, и при Сталине, которая чудовищными жертвами оплачивает бездарность гениев и трусость вождей.
Современная культура потребления — эпидемия бессмысленной «показухи» — служит гарантом того, чтобы общество оставалось в неведении и в состоянии войны с самим собой, а также следит за тем, чтобы доходы от расточительных и ненужных покупок, вызываемых эмоциональной неудовлетворенностью, продолжали поддерживать и оправдывать действия богатой элиты… Чем больше вы владеете чем-либо, тем больше владеют вами.
Никакая масштабная революция невозможна без персональной революции, на уровне личности. Она должна сначала случиться внутри.
Они думают, что я не контролирую себя... но я никогда ещё не контролировал столь многого.
О год чудовищный, о девяносто третий
Величественный год! Сокройся в глубь столетий.
Кровавой славою увенчанная тень:
Мы, карлики, отцов бессмертных недостойны,
И ты потехою почел бы наши войны,
Когда бы посмотрел на настоящий день.
Ах, твоего у нас священного нет жара,
Ни мужества в сердцах, ни силы для удара,
Ни дружбы пламенной к поверженным врагам,
А если мы порой и чувствуем желанье
Позлобствовать, у нас лишь на три дня дыханья
С грехом хватает пополам.
Плохой день придёт. Плохой день для этих подонков, у кого брюхо набито ростбифом. Я увижу, как луна окраситься для них кровью. А на улицах скажут своё слово винтовки и факелы. Придёт мессия, который поведёт нас за собой.
Пример русской революции показывал, что стоит лишь окончиться мировой войне, как вслед за ней вспыхивает гражданская, от участия в которой никому не уйти.
Верите ли вы в порядок или хаос, итог всё равно один. Мы либо контролируем свою жизнь, либо только думаем так.
Cлайд с цитатой