Человеку неуютно в компании совершенства, оно его душит. Он хочет, чтобы даже святые отбрасывали тень.
Завоёвывать расположение людей совсем не трудно, если ты готов говорить с ними об их проблемах...
Человеку неуютно в компании совершенства, оно его душит. Он хочет, чтобы даже святые отбрасывали тень.
Завоёвывать расположение людей совсем не трудно, если ты готов говорить с ними об их проблемах...
— Если ты не поспешишь и не покажешь жизни, чего ты хочешь, — сказал он как-то, — жизнь сама и очень скоро определит, что ты получишь.
... я лгал каждым своим словом — лгал не в фактах, а в акцентах и эмоциональной окраске, в целях и намерениях.
... она задавала этот вопрос не для того, чтобы выслушать мое мнение, а чтобы проинформировать меня о своем.
В их головах просто не укладывалось, что человек, читающий Новый Завет, отнюдь не обязан быть блаженненьким, что его характер может иметь и другую, вроде бы совсем противоположную грань. Мне кажется, что я всегда считал самоочевидным, что каждый человек имеет по крайней мере две — если не двадцать две — грани, во всяком случае не помню, когда я думал иначе. Их удивление — вот что меня удивило. Мамочки! Люди совсем не понимают других людей, даже не пытаются понять, ну, как это тебе?
Я был полон холодного презрения, а попросту говоря — завидовал, но это мне понятно сейчас, тогда же я искренне принимал свою зависть за философическую умудренность.
... тогда я осознал, что в этом странном мире, где скрытого больше, чем проявленного, нельзя доверять никому — даже матери.
... Коллеги посмотрели на меня, как коровы на проезжающий мимо поезд, и вернулись к разговору о гольфе.