Кира Георгиевна Муратова

В прогресс и возможность как-то исправить человека я никогда особо не верила. Или просто не задумывалась об этом. А потом сама для себя сформулировала, что искусство есть искусство, жизнь есть жизнь, и они вертятся каждый по своей спирали. Наука, может быть, и развивается. Всё остальное — нет. Ну какой может быть прогресс, если существовали Нерон, а потом Сталин? Получается, что, кроме формы, одежды, прикида, ничего не изменилось. Подобные завихрения истории — ярчайшее тому доказательство. Так что нет, я не ставлю себе задачи заставить зрителя о чем-то задуматься. Максимум, что я могу, это дать по голове себе. А надеяться, что я куда-то поверну зрителя, было бы слишком смело. Я даже не надеюсь, что смогу повернуть его в сторону кинотеатра, не говоря уж о каких-то душевных порывах. Я человек, воспитанный в идеологическую эпоху, когда мои фильмы клались на полку и ни о каких зрителях речи вообще не было. Надо сказать, что, когда советская власть ушла, ничего кардинально не изменилось. Мои фильмы по-прежнему смотрит очень узкий круг людей. Поэтому я ни к чему не призываю. Какие-то вещи меня привлекают, и я о них говорю, страдаю, пекусь, снимаю кино, но не ставлю себе масштабных задач. Даже снимая «Астенический синдром», я не верила, что он кого-то изменит или куда-то позовет. Хотя мне очень хотелось кричать во всю глотку о несчастных собаках, которых убивают на живодерне. Но это был бы глас вопиющего в пустыне. Нет, я не верю в прогресс.

0.00

Другие цитаты по теме

Нет, я не над схваткой, я принимаю сторону Украины. Мне не нравится, что она воюет, но я не знаю, как можно из этого выйти — в тех стандартах, в которых живёт человечество: «Надо защищать свою территорию, надо бороться!». Но никакая территория не стоит того, чтобы за неё убивать, даже если эту территорию называют родиной. Человечество очень любит воевать, оно усматривает в этом героизм, тех, кто не хочет воевать, оно осуждает. Но таких, к сожалению, очень мало. Мало пацифистов. Кому-то всё равно, а кому-то кажется — ну, а как иначе. Многие просто не верят, что мир без войны возможен. Зачем трепыхаться, если ничего не изменишь.

Я раньше считала глупыми эти разговоры о делении на женскую и мужскую режиссуру. А после перестройки побывала на французском фестивале женского кино в Кретеле. И знаете, каким оказалось это женское кино? Оно оказалось очень саркастичным, злым и циничным, а вовсе не сентиментальным, не дамским и не нежным, как я предполагала. Оно было как рабыни, которые вырвались на свободу и мстят.

Человеческий прогресс — это растущий инстинкт самоистребления и уничтожения всей планеты.

Вообще неприятно жить в конце века... Когда едешь на дачу к друзьям в пригородном поезде и сидящие рядом мальчишки разговаривают о своем, перебивая друг друга, цитируя статьи из журнала «Техника молодежи» или «Наука и жизнь» или еще что-то, я не только не могу понять, ухватить мысль, я некоторые слова даже выговорить-то не сумею. Тогда мне хочется закричать: «Подождите! Возьмите меня с собою!» — и вскочить хоть на подножку последнего вагона поезда, уходящего с ними в ХХI век.

— В некоем отдаленном уголке Вселенной, разлитой в блёстках бесчисленных солнечных систем, была когда-то звезда, на которой умные животные изобрели познание.

— Ты мне Ницше цитируешь?

— Вы уничтожили спутник. Мои похвалы, шустрик. Можете уничтожить тысячу, но Просвещение не остановить.

— Я забыл, что Ницше говорил об уничтожении разума. Похоже, я пропустил эту лекцию.

— Неужто за год я ничему вас не научил? Неужели вы настолько толстолобы? Подумайте... Хотя нет, только голова заболит, так что позволь объяснить. Просвещённый мир: в течение дня все солдаты сложат оружие. Все ядерные бомбы будут обезврежены в течение полугода. Бедности, голода, болезней не будет. Мы очистим улицы. Люди отложат дурацкие телефоны и вновь станут любознательны! И я буду вести их новым путём. Я, не ты, спасу этот забытый богом мир!

— Нет, ты его подчинишь! Ты хочешь отнять свободу воли!

— Жалкая цена для человечества, чтобы познать мир.

— Мы и себя знать не будем! Родители забудут своих детей, мужья забудут своих жён!

— Вот. Вы уловили самую суть. Эмоции — источник всех ошибок. Молекулы в нашем мозгу, что отвлекают нас, препятствуют прогрессу! И самое разрушительное и смехотворное из них — то, что вы, слабые умом, зовёте любовью. Я понял это по личному опыту, мистер Аллен. Скоро поймёте и вы.

Самая распрекрасная жизнь с самой распрекрасной любовью всё равно кончается смертью. И болезнью.

Интересно: некоторые люди, осваивая новейшую технику, почти фантастическую, приобретая новые современные профессии, долго остаются до странности неинтеллигентными.

Кино — ширма, которой я отгораживаюсь от ужасов реальности.

Интересно: некоторые люди, осваивая новейшую технику, почти фантастическую, приобретая новые современные профессии, долго остаются до странности неинтеллигентными.

Эти стихи, наверное, последние,

Человек имеет право перед смертью высказаться,

Поэтому мне ничего больше не совестно.