Многие убийства можно объяснить только тоской по каторге.
— В машину.
— Но вы убили его.
— Пришлось, он собирался убить вас.
— Тогда ладно.
Многие убийства можно объяснить только тоской по каторге.
— Найди новую жертву. Убей. И ты поймешь, каково это быть по-настоящему живым.
— Убивая?
— Это круче секса.
— Он ошибается. Мы не коты, Джерри, у нас есть мораль.
— Хороший мальчик.
— Слышал? Я заслужил право называться хорошим мальчиком.
— Ты заслужил право быть сбитым минивэном.
— Значит, преступник знал жертву.
— У бывшего наркомана были скверные друзья? Я в шоке!
Убив один раз, человек становится негодяем, тысячу раз — героем.
(Одно убийство делает человека преступником, миллионы убийств — героем. Все дело в масштабах.)
Думаю, люди гораздо чаще убивают тех, кого любят, чем тех, кого ненавидят. Возможно, потому что только тот, кого любишь, способен сделать твою жизнь по-настоящему невыносимой.
Убийца возвращается на место преступления, особенно того, которого он еще не совершил.
Первое убийство совершается, быть может, после тяжких сомнений. Затем возникает угроза разоблачения — и второе убийство дается уже легче. Третье происходит, если у убийцы возникает хотя бы малейшее подозрение. И постепенно в нем просыпается гордость художника — ведь это искусство, убивать. Он едва ли не получает от этого удовольствие.
— Не спросишь о подозрительных отпечатках лап? Детектив бы спросила.
— Это следы лап Корнелии, мастифа жертвы. Где она — неизвестно.
— Понятно. Собака-убийца. Настоящие убийства тебе не доверяют, Дэниел?
— У меня нет алиби на ту ночь, когда была убита Рейчел.
— Да? И где же ты был?
— Я убивал Бонапарта.