Как же ты не понял, что семейные узы намного важнее всего остального. Они выше, крепче, они стирают древние распри. И да, они способны позволить одному чудовищу простить великие грехи другого.
Скромность — удел слабых.
Как же ты не понял, что семейные узы намного важнее всего остального. Они выше, крепче, они стирают древние распри. И да, они способны позволить одному чудовищу простить великие грехи другого.
— Ты так ждал, что я исправлюсь. Как человек, который пытается катить камень вверх по бесконечной горе.
— Не существует бесконечных гор, брат. Просто некоторые из них чуть повыше.
— Сделай это. Тебе не сломать меня. Всё, что ты можешь, это убить меня. Так давай, убей меня!
— Разве ты не хочешь, чтобы я завершил твои страдания? Я сломал тебя, забрав всё дорогое, что у тебя есть, и теперь ты просишь меня, чтобы я забрал последнее. Твою никчёмную жизнь. Смерть — это слишком лёгкий конец для тебя. Лучше живи. И каждое утро просыпайся, зная, что твоё жалкое существование продолжается только по моей воле. Уходи и проживай свои дни, зная, что ты — ничто для меня.
— Сколько может продолжаться твоя злоба?
— Моя злоба — это самосохранение. Это помогает мне не ожидать со всех сторон некомпетентности и предательства.
— Мы все должны противостоять нашим демонам в одиночку.
— Что, если в один прекрасный день, его демоны станут моими тоже?
Давным-давно был король-волк, который сражался за самое драгоценное сокровище во всём королевстве. Его прекрасная, маленькая принцесса. Но победа досталась дорогой ценой. Потеряны союзники. Появились новые враги. И король-волк остался один. Это не было долго и счастливо, но иногда даже худший конец – вовсе не конец. И ты должна знать, моя маленькая волчица, даже когда кажется, что всё сгорело до пепла, в нашей истории всегда есть ещё одна глава.
Не стоит недооценивать привлекательность темноты, Стефан. Даже самая чистая сердцем тянется к ней.
— Я успел понять, что отцы приносят боль. Неважно, присутствуют они или нет. Есть такой тип опустошения, который может оставить после себя только отец. Ты была такой чудесной малюткой. Возможно, я был обречён изранить тебя.
— Ты думаешь, что я изранена? Может ты прав. Может быть этой малютке, по которой ты так сильно скучал, будет лучше без тебя и не любить тебя вообще.