Валерия Сидельникова

Она поникла. Еще одно слово и слезы освободятся из тюрьмы ее изумрудных глаз, коснувшись длинных ресниц, пробегут по щекам, оставляя за собой мокрые соленые дорожки. Она осознавала весь ужас своей личности, добивая себя мыслями о прошлом, сжимала длинные онемевшие пальцы в кулак и продолжая травить свою душу замечаниями в свою сторону. Демон внутри притих, питаясь отчаянием, захлестнувшим девушку с ног до головы. Она дрожала, покусывая губы от накативших эмоций, и понимала всю свою ничтожность, разочарование в самой себе, скрепленное жалостью и желанием прекратить эти страдания, которые направили ее к ужасной мысли. И только эта мысль тронула ее печальную голову, как слезы, срывавшиеся все это время, заскользили по щекам, тем самым ставя точку в этих рассуждениях и опуская ее на самое дно безумия, которому она отдалась безоговорочно и бесповоротно.

0.00

Другие цитаты по теме

Струились по лицу, огибая сантиметры боли, содрогаясь и падая на стол, поддерживали или, может, ухудшали душевное состояние, и без того шаткое в момент безумного отчаяния, уже обнявшего за плечи и целующего в шею ледяными губами.

Она понимала, что они спасут ее душу от падения, покуда они есть, зло не сможет прорваться в глубины сознания и взять ее под контроль, потому печальные друзья продолжали прокладывать новые дорожки на ее щеках, уходя вниз по скулам к ключицам и отгоняя нависший над ней дух бессилия и страха. До тех пор, пока они не иссякнут, ты будешь в безопасности. Это волшебное и печальное нечто, которым обладают все живые души, все еще способные бороться за свое место под солнцем. Это твои слезы.

Порой я с головой погружаюсь в мир воспоминаний, ласкающий меня колкими шипами хрупкой, иссохшей розы по чувствительным местам моей ноющей души. И я не могу остановить горьких слез потери, сдержать истошного внутреннего стона и пережить это состояние с достоинством, продолжая падать в бездну безумия и отчаяния с невероятной скоростью, без возможности остановить адскую воронку, затягивающую в прошлое так стремительно и бесповоротно.

Она подняла на него свои кристально чистые, кричащие от боли, изумрудные глаза и невольно всхлипнула, в попытке взять себя в руки, но каждая мысль, приходившая в ее светлую голову отдавалась глухой болью в груди, не позволяя этому случиться. Он безучастно продолжал смотреть на подрагивающие нежные плечи, на вздымающуюся от глубоких вздохов грудь, на порозовевшие от гнева или горечи щеки, на резкие покусывания нижней губы, ставшей оттого совсем алой и прекрасно припухшей. Она манила к себе всем своим существом, желание прильнуть к припухшим губам и провести пальцем по мокрым ресницам было таким невыносимым, что буквально причиняла ему физическую боль. Борясь с самим собой, он сжал кулак, собрав в него всю свою волю и с усилием оторвал взгляд от любимого лица, обрамленного смертельной печалью.

— Мы не можем быть вместе, — выдавил он из себя, чувствуя, как ком подползает к горлу. Она с надеждой взглянула на него, приоткрыв рот в попытке задать вопрос, сводивший с ума их обоих в равной степени, но он опередил ее, резко и безжалостно проводя пятью словами по открытой, обнаженной душе девушки. — Нет, я не люблю тебя.

— Это был тот же мальчик... Жаль, если они видели нас...

— Они не видели... Она ничего не видела из-за слёз, а он ничего не видел, кроме её слёз, — тихо ответила Катя.

Иногда нам не везёт в любви, и в таких случаях я начинаю пробежки. Во время бега организм теряет много жидкости, так что на слёзы ничего не остаётся.

Марина Викторовна плакала беззвучно. Она даже не шевелилась. Из ее затуманенных глаз просто вытекали слезы. Потом и слез не осталось, а она все стояла с конвертом в руках, будто лишь сейчас окончательно признала, что Виктора Каюмовича больше нет. Ей бы только обнять отца на прощание, прикоснуться щекой к его щеке, опять услышать сладкий аромат его одеколона.

Внезапно мне хочется плакать — не лить, как порядочная леди, слезы, которые красиво текут по щекам, а выть на луну.

Где-то внутри я ощущала невероятное давление, сердце в груди дрожало и обливалось кровью, тогда как глаза мои оставались сухи. Сходясь в ужасающем танце, тоска и одиночество настолько сильно проникли в мою душу, заполнив ее содержимое, что мне хотелось кричать до изнеможения, рвать одежду на себе и лезть на стены. Только моих ушей достиг знакомый голос, как из глаз хлынул поток соленых, горьких слез, и я погрузилась в отчаяние, не в состоянии сопротивляться этому чувству.

Тихо падают с ресниц

Капли...

И не выплакать никак

Чувство.

Мне от жесткости границ

Страшно,

От закрытости твоей

Душно...

Меня душила такая невыносимая тоска, слезы струились потоком по щекам, а от боли в груди хотелось лезть на стены, нечеловечески крича. Всё вокруг окрасилось в черный цвет, смешавшись со светом, излучаемым моей душою; чувства, притухшие на мгновенье, издали хлопок, взорвавшись где-то внутри грудной клетки. Чувствуя внутреннее кровотечение, отплевываясь кровью, я добавляю в этот коктейль алый цвет и провожу дрожащим пальцем по осколкам этих чувств, содрогаясь от каждого неравномерного стука в груди и сдерживая желание разорвать свое сердце к чертям.