Когда быстро взлетаешь наверх, к славе, можно удариться головой не меньше, чем при падении.
— Пьяными за руль только дураки садятся.
— Да я полжизни...
— Значит, полжизни дурак.
Когда быстро взлетаешь наверх, к славе, можно удариться головой не меньше, чем при падении.
— Пьяными за руль только дураки садятся.
— Да я полжизни...
— Значит, полжизни дурак.
Живущий умрет, тело в землю сложив, -
Кто благ был до смерти — тот в имени жив.
Два имени в нашей речи покуда
Для славы посмертной: добро или худо.
Дурных порицают, хорошим — хвала, -
Какая из двух тебе участь мила?
Был добрым — тебя провожают хвалою,
А был ты плохим — породнишься с хулою.
Ну в такой жизни, как у него, буквально всё и все, кто в ней находятся, становится угрозой. Да, внимание, которого ты жаждал, становится пыткой и ты хочешь от этого сбежать. Джон часто ночевал в отелях. Я спросил его в одном из первых писем — почему. Он ответил, что так чувствует себя менее одиноким, что казалось странным, ведь отели — это синоним одиночества. Позже он добавил, что это чувство немного смягчалось тем фактом, что большинство людей в других номерах тоже были одиноки, как и он.
Я полюбил двух юных королев,
Равно влекущих строго и лукаво.
Кого мне предпочесть из этих дев?
Их имена: Любовь и Слава.
Прекрасные и гордые! владеть
Хочу двумя, чарующими, вами.
В ответ надменно блещете очами,
И я читаю в них: «Не сметь!»
Отправившись в Трою, ты обретешь славу. Тысячи лет люди будут слагать легенды о твоих подвигах. Твоё имя останется в веках. Но отправившись в Трою, ты не вернёшься, ибо славу твою держит за руку твоя погибель. Ты уйдешь навсегда.
— Тарасов, у тебя топор есть?
— Топора нет.
— А пила какая-нибудь?
— Ну откуда у меня пила?
— А как же ты подследственных пугаешь?
Великая доблесть жестока.
Великая слава унижает.
Великая смелость легковесна.
Великий позор радует душу.
Отважным мужем ведь родился я, -
Ужель настал конец короткого пути
Без славы,
Что могла из уст в уста,
Из года в год, из века в век идти?!