Великая доблесть жестока.
Великая слава унижает.
Великая смелость легковесна.
Великий позор радует душу.
Словами можно сказать основное,
обозначить сюжета перипетии,
в конце отправить на смерть героя,
в начале встретить его в трактире.
Но что восстанет из книжных строк,
худая тень или Божественный восторг?
Зима — лучшее время для постиженья мира.
Голые сучья и ветки являют дерев анатомию.
И, глядя на собственную физиономию
в зеркале, торжество сознаешь эфира.
Счастье не уходит, а поворачивается боком,
чтобы лучше был виден профиль
его самого, старающегося как лучше;
а человек ходит по комнате, глядит из окон,
греет остывший турецкий кофе
как бы ни для кого, а на всякий случай.
Я не пишу на заданную тему,
в размер и в рифму влиться не спешу.
Я никогда не сочиню поэмы,
на страуса верхом не сяду эму,
и гору ни за что не сокрушу.
Великий свет ослепляет.
Великая тьма не отбрасывает тени.
Великий художник умеет забывать про цвета.
Великая стена не думает о своих кирпичах.
Зима. Холод сковал море льдом.
Холоднокровные рыбы мерзнут где-то на дне,
но не завидуют людям в шубах и шапках.
Самые храбрые те, кто ясно видит, что ждет их впереди — и славу, и опасности, и несмотря на это встречают их.
Целое зеркало отражает лишь половину Вселенной;
разбитое сердце порою способно
вместить в себя целый мир.
Зима торжествует себя в январе
уверенной стужей, серьезными лицами
людей, проводивших ушедший год,
стершейся памятью о листве и траве,
вьюгой, опасностью простудиться,
необходимостью кушать алтайский мед.
Cлайд с цитатой