Меня часто утешает мысль о том, что даже в самые тяжкие дни войны в большей части мира абсолютно ничего не происходит.
Если войну можно развязать посредством лжи, то мир можно установить с помощью правды.
Меня часто утешает мысль о том, что даже в самые тяжкие дни войны в большей части мира абсолютно ничего не происходит.
Если войну можно развязать посредством лжи, то мир можно установить с помощью правды.
— Даш, что является самым сильным стимулом к развитию мира?
— Война, — едва слышно озвучила позорный факт, о котором политики и экономисты так не любят говорить.
— Правильно. Сытый мир застревает в своем развитии, и нужен кто-то, кто даст новый толчок.
Целью любой войны является мир. И знаешь, я так люблю мир, что готов воевать за него бесконечно.
Мир состоит из света, любви и тепла.
Он чистый, как капля росы,
Ясный, как первый луч солнца с утра,
Бесценный во все времена...
Как паутинка, переплетена
Вселенская красота.
Неловко коснёшься – она порвана.
Но что, если завтра война?..
— Один мудрец сказал, что история мира вершится за беседами в роскошных комнатах.
— Кто это сказал?
— Я. Только что.
Господи мой, когда же люди со всей планеты
Станут мудрей и проще, будут беречь детей,
Станут любить земное – всё, что на белом свете
Ты им дарил так щедро в бурном потоке дней.
Мира, Господи, мира! В каждом сердце потерянном,
В самом темном проулке каждой больной души.
Мира востоку, западу, мира югу и северу,
Мира Земному шару! Господи мой, дыши…
Господи, будь добрее, если уж мы не можем
Выдохнуть больше света, ласки и доброты,
Кто, как не ты, нам, глупым, стать мудрее поможет?
Кто заставит очнуться? Кто же, если не ты?
Жаль, что здесь нет Протагора. Он наверняка поиграл бы словами, в том духе, пожалуй, что мир заканчивается войной, войны — поражением, поражение — восстанием, восстание — либо поражением, либо победой, победа — возрождением, возрождение — миром, мир — войной и так далее. Не будем спорить об этом.
Странное место – верхний мир, там невозможно сражаться, а по‑настоящему убить там может лишь предвечный властелин. Зато здесь, в мире вещественном, предвечный оказывается уязвим. Страшно, что настоящий мир – это место, где все убивают всех и миротворец Баюн должен скрываться в пещере от жизни, которую он так любит.