Эрих Мария Ремарк. Тени в раю

Думаете, люди, которые пишут о картинах, разбираются в них лучше? Скажу вам по секрету: о картинах нельзя писать — как вообще об искусстве. Все, что пишут об этом, служит лишь одной цели — просвещению невежд. Писать об искусстве нельзя. Его можно только чувствовать.

6.00

Другие цитаты по теме

Война — это плуг, она вспахивает землю и перераспределяет состояния. Старые исчезают, на их месте появляется бесчисленное множество новых.

— Вы любите сигары?

— Я ещё плохо в них разбираюсь. Курю всё, что попадется под руку.

— Вам можно позавидовать.

...

— Это для меня новость. Не думал, что этому можно завидовать.

— У вас всё ещё впереди — выбор, наслаждение и пресыщение. Чем ниже ступень, с которой начинаешь свой путь, тем позже наступает пресыщение.

Я полагаю, ни один человек не верит, что стареет. Он понимает это, но не верит.

— Вы любите сигары?

— Я ещё плохо в них разбираюсь. Курю всё, что попадется под руку.

— Вам можно позавидовать.

...

— Это для меня новость. Не думал, что этому можно завидовать.

— У вас всё ещё впереди — выбор, наслаждение и пресыщение. Чем ниже ступень, с которой начинаешь свой путь, тем позже наступает пресыщение.

Не писать Рембрандт не мог. Хорошо он писал или плохо — не важно, но только Живопись делала его человеком. Искусство тем и дорого, Винсент, что оно даёт художнику возможность выразить себя. Рембрандт сделал то, что считал целью своей жизни, и в этом его оправдание. Даже если бы его искусство ничего не стоило, то и тогда он прожил бы свою жизнь в тысячу раз плодотворнее, чем если бы подавил свой порыв и стал богатейшим купцом Амстердама.

Картина выглядела неумело написанной, но трубач знал, что многие картины, выглядевшие неумело написанными, стали знаменитыми.

Какое чудо — восхищаться в живописи тем, чем в реальности не восхищаешься.

Это самая знаменитая картина Яна Вермеера Дельфтского. Она популярна не в последнюю очередь благодаря бестселлеру американки Трейси Шевалье и его экранизации, где Вермеера играл Колин Ферт, а его модель (служанку, которая в душе сама художница) — Скарлетт Йоханссон. Но грубоватая, твердо стоящая на земле Йоханссон даже внешне не очень похожа на девушку с жемчужной сережкой. И вообще героиня вермееровского полотна — не служанка и не подруга, а дочь. Только в портрет собственного ребенка можно вложить такую нежность, такую жалость и такую тревогу.

Всегда надо жить так, будто прощаешься навеки.

Хорошо, когда можешь назвать по имени причину своих бед, не так ли? Тогда всё намного проще.