— Ты знаешь, в чем самая настоящая власть?
— Да… Знать, кому не повезет следующим, когда и как именно.
— Ты знаешь, в чем самая настоящая власть?
— Да… Знать, кому не повезет следующим, когда и как именно.
Я много читал в тюрьме. Есть такой поэт по имени Рильке, и вот он сказал: «Всему ужасному любви не достаёт».
— Как вы относитесь к оружию?
— Мой мальчик, у меня актерское образования, отношусь как угодно и к чему угодно.
— Ты меня не заводи, парень!
— А что тебя заводить? Тебя и так поимели, и с работы прогнали, больше не приходи сюда.
Ни та, ни другая ветвь власти так и не сумели сыграть роль цивилизованного противовеса друг другу, их лидеры не смогли свыкнуться с мыслью о разделении власти. С одной стороны, Хасбулатов постоянно претендовал на непререкаемое лидерство. С другой стороны, создавалось впечатление, что мысль о противовесах была совершенно невыносима для Ельцина. Он, видимо, даже представить не мог, как будет править, испрашивая согласие депутатов. Недаром в его мемуарах, приглаженных и тщательно отредактированных, в тех местах, где он рассуждает о конфликтах с парламентом и о своих противниках, прорывается неподдельное изумление: как вообще кто-то смеет посягать на его власть, как может кому-то прийти в голову требовать часть власти, которую Ельцин считал своей миссией, своим предназначением!
Любым человеком у власти кто-нибудь да пытается управлять. Дурные на этом голову теряют, умные – себе на пользу поворачивают.
And all the kids cried out, «Please stop, you»re scaring me»
I can't help this awful energy.
God damn right, you should be scared of me,
Who is in control?
Повсюду люди занимались одним и тем же: хапали и хапали, как будто титулы «король», «шрайя», «магистр» были лишь разными масками, прячущими одну и ту же алчную звериную харю. Ахкеймиону казалось, что единственное реальное измерение мира – это алчность.