Фебюс,
Обещай мне, что ты сохранишь
Воспоминания об Эсмеральде
Фебюс,
Которая танцевала на паперти
И которая отдала тебе свою жизнь.
Фебюс,
О, унеси меня далеко отсюда,
К горам Андалузии
Фебюс.
Фебюс,
Обещай мне, что ты сохранишь
Воспоминания об Эсмеральде
Фебюс,
Которая танцевала на паперти
И которая отдала тебе свою жизнь.
Фебюс,
О, унеси меня далеко отсюда,
К горам Андалузии
Фебюс.
— Кто вы?
— Священник.
— Вы готовы?
— К чему?
— К смерти?
— Скоро ли это будет? — спросила она.
— Завтра.
— О, как долго ждать! — пробормотала она. — Что им стоило сделать это сегодня?
Quand les années auront passé
On retrouvera sous terre
Nos deux squelettes enlacés
Pour dire à l'univers
Combien Quasimodo aimait
Esmeralda la zingara.
__________
Когда пройдут года,
Найдут в земле
Наши переплетенные скелеты,
Которые покажут всем,
Как сильно Квазимодо любил
Цыганку Эсмеральду.
... Новые идеи
Сметут все.
Все великие вещи сменяются
Вещами незначительными.
Литература убьёт архитектуру.
Учебники убьют соборы,
Библия убьёт церковь,
А человек убьёт бога.
Вот это убьёт то.
Мой господин, мой спаситель,
Ты слуга Божий,
Есть у тебя сердце?
Сердце...
Сердце, которое способно любить...
Сердце, которое способно плакать...
Сердце, которое способно обливаться кровью...
Сердце, которое способно убивать!
Нас в набитых трамваях болтает,
Нас мотает одна маета,
Нас метро, то и дело, глотает,
Выпуская из дымного рта.
В шумных улицах, в белом порханьи
Люди ходим мы рядом с людьми,
Перемешаны наши дыханья,
Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы.
Из карманов мы курево тянем,
Популярные песни мычим,
Задевая друг друга локтями,
Извиняемся или молчим.
По Садовым, Лебяжьим и Трубным
Каждый вроде отдельным путём,
Мы не узнанные друг другом,
Задевая друг друга идём.
Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.
В них не было ничего. Никакого выражения вообще. И в них не было даже жизни. Как будто подёрнутые какой-то мутной плёнкой, не мигая и не отрываясь, они смотрели на Владимира Сергеевича. . Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас, когда он посмотрел в глаза ожившего трупа. А в том, что он смотрит в глаза трупа, Дегтярёв не усомнился ни на мгновение. В них было нечто, на что не должен смотреть человек, что ему не положено видеть.