Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.
Я не понимаю, но не понимать не значит отрицать.
Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.
День зимою оттого короткий, что подобно всем прочим предметам видимым и невидимым от холода сжимается и оттого, что солнце рано заходит, а ночь от возжения светильников и фонарей расширяется, ибо согревается.
Дочь моя Наташенька просила Вас, чтоб Вы с собой какие-нибудь умные книги привезли. Она у меня эманципе, все у ней дураки, только она одна умная.
— Мне вот как хотелось бы умереть. Одеться в самое дорогое, модное платье, какое я на днях видела на здешней богачке, помещице Шеффер, надеть на руки браслеты... Потом стать на самый верх Каменной Могилы и дать себя убить молнии так, чтобы все люди видели... Страшный гром, знаете, и конец...
— Какая дикая фантазия! — усмехнулся я, заглядывая в глаза, полные священного ужаса перед страшной, но эффектной смертью. — А в обыкновенном платье вы не хотите умирать?
— Нет... — покачала головой Оленька. — И так, чтобы все люди видели.
А чем желтый дом хуже любого белого или красного дома? Сделай милость, хоть сейчас меня туда вези.
Мужчины, даже идиот и кретин, могут не только изучать науки, но даже и занимать кафедры, но женщина — ничтожество ей имя!
Чувствовать себя на этом свете лишнею мебелью очень тяжело... Жутко жить, не зная цели...