Уолт Уитмен

О Капитан! мой Капитан! сквозь бурю мы прошли,

Изведан каждый ураган, и клад мы обрели,

И гавань ждёт, бурлит народ, колокола трезвонят,

И все глядят на твой фрегат, отчаянный и грозный!

Но сердце! сердце! сердце!

Кровавою струей

Забрызгана та палуба,

Где пал ты неживой.

О Капитан! мой Капитан! ликуют берега,

Вставай! все флаги для тебя, — тебе трубят рога,

Тебе цветы, тебе венки — к тебе народ толпится,

К тебе, к тебе обращены восторженные лица.

Отец! ты на руку мою

Склонися головой!

Нет, это сон, что ты лежишь

Холодный, неживой!

Мой Капитан ни слова, уста его застыли,

Моей руки не чувствует, безмолвен и бессилен,

До гавани довёл он свой боевой фрегат,

Провез он через бурю свой драгоценный клад.

Звените, смейтесь, берега,

Но горестной стопой

Я прохожу по палубе,

Где пал он неживой.

0.00

Другие цитаты по теме

И тот, кто идёт без любви хоть минуту, на похороны свои он идёт, завёрнутый в собственный саван.

Все, что вы делаете и говорите — над Америкой зыбкое марево,

Вы не учились у Природы политике Природы — широте,

прямоте, беспристрастью,

Не поняли вы, что только такое и подобает Штатам,

А всё, что меньше, рано иль поздно, развеется, как туман.

Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

Никакое желание не сбывается до конца; по крайней мере в этом мире.

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

Мы привязались друг к другу, мы нужны друг другу – два случайных одиночества.

Так речной человек вновь не получил ответа на главный вопрос своей жизни. Он, строго говоря, вообще ничего в ней не понял. И впоследствии умер.

С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.

Какое там все по-прежнему, без него все не так, ей его недостает, у нее внутри дыра, и ветер, еще более холодный, чем прилетает из Йеллоунайфа, теперь продувает ее насквозь, а мир — такой пустой, настолько лишен любви, когда нет никого, кто выкрикивает твое имя и зовет тебя домой.