Уолт Уитмен

О Капитан! мой Капитан! сквозь бурю мы прошли,

Изведан каждый ураган, и клад мы обрели,

И гавань ждёт, бурлит народ, колокола трезвонят,

И все глядят на твой фрегат, отчаянный и грозный!

Но сердце! сердце! сердце!

Кровавою струей

Забрызгана та палуба,

Где пал ты неживой.

О Капитан! мой Капитан! ликуют берега,

Вставай! все флаги для тебя, — тебе трубят рога,

Тебе цветы, тебе венки — к тебе народ толпится,

К тебе, к тебе обращены восторженные лица.

Отец! ты на руку мою

Склонися головой!

Нет, это сон, что ты лежишь

Холодный, неживой!

Мой Капитан ни слова, уста его застыли,

Моей руки не чувствует, безмолвен и бессилен,

До гавани довёл он свой боевой фрегат,

Провез он через бурю свой драгоценный клад.

Звените, смейтесь, берега,

Но горестной стопой

Я прохожу по палубе,

Где пал он неживой.

0.00

Другие цитаты по теме

И тот, кто идёт без любви хоть минуту, на похороны свои он идёт, завёрнутый в собственный саван.

Все, что вы делаете и говорите — над Америкой зыбкое марево,

Вы не учились у Природы политике Природы — широте,

прямоте, беспристрастью,

Не поняли вы, что только такое и подобает Штатам,

А всё, что меньше, рано иль поздно, развеется, как туман.

Вспомнил слова старика о страхе: «Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь». Слова успокаивали. Вот только как обрести любовь? Если искать ее намеренно, ни за что не найдешь. Так сказал У Май.

Под белым полотном бесплотного тумана,

Воскресная тоска справляет Рождество;

Но эта белизна осенняя обманна -

На ней ещё красней кровь сердца моего.

Ему куда больней от этого контраста -

Оно кровоточит наперекор бинтам.

Как сердце исцелить? Зачем оно так часто

Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?

Каким его тоску развеять дуновеньем?

Как ниспослать ему всю эту благодать -

И оживить его биенье за биеньем

И нить за нитью бинт проклятый разорвать?

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

От наших шальных утешений — проку

будет не больше земному праху,

чем от шальных попаданий ветра

и пустые карманы одежды ветхой.

Мир изголодавшемуся котенку на пороге,

ибо любви к миру мы преисполнены, -

извлечение из уличной мороки,

сильно смахивающей на преисподнюю.

Игра есть игра, но Граалем смеха

бродит луна по одиноким аллеям

над пустыми сосудами смертного праха.

Побоку похоть, победа, потеха.

Лучше бездомною котенка пожалеем.

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.

— Хорошо летаешь!

— Даг... Он бы смог лучше.

— Мне жаль, Джош. Он был храбрым солдатом.

— ... И моим другом... Если мы не поможем Крису и Шеве, то его смерть была напрасна.

— Ты прав. Давай найдём их.

... все, что мы делаем, возвращается к началу, и у нас рождаются дети, которые не слушаются, обижают и разочаровывают нас так же, как мы не слушались, обижали и разочаровывали своих родителей...