— Мои родители умерли, когда мне было шесть и меня отправили в сиротский приют в Лондоне. Жуткое место... Но занятное для того, кого интересует человеческая природа. В каком-то смысле, я ему благодарен.
— За что?
— Горести имеют свойство закалять характер. Именно в приюте я понял, каким будет труд всей моей жизни — помогать тем, кто брошен и несчастен, подарить этим беднягам хоть немного добра и надежды в жестоком мире.
Люди никогда не протянут руку помощи тому, кто ничего не делает и бежит от трудностей. Пока ты не сдаёшься, всегда есть надежда на спасение.
— Меня всегда занимали болезни разума.
— Священника тоже, но ему-то гарантирован рай, а вам какая выгода?
— Радость от помощи тем, кто пребывает в аду. Видите ли, из всех напастей я не знаю более жестокой, чем безумие. Оно лишает человека разума, достоинства, самой души. И делает это так медленно, без сострадания.
— И с какого мне помогать тебе?
— Из-за надежды. Пока она не покинула тебя навеки. Взгляни на это место — жалкий крошечный саркофаг для отчаявшихся трусов.
— Мы отличаемся от других заведений социальным статусом наших пациентов — все из лучших семейств Европы. Вот, например, Теренс — наследник крупнейшего железнодорожного состояния на континенте.
— А какова природа его расстройства?
— Страдает полным отсутствием интереса к поездам.
— И родня его упрятала?
— А Вы не пытаетесь исцелить своих пациентов?
— Исцелить? С какой целью?
— Ну... Чтобы снова привести их в чувство.
— И сделать из счастливого коня несчастного человека?
— Увидев женщину столь совершенной грации и утончëнности, в чьей груди бурлят страсти столь яростные, что она сама боится быть ими уничтоженной, что бы Вы ей прописали?
— Музыку... Три раза в день, не меньше.
— Браво, Доктор. Согласен. Мало какая терапия так благотворна, как музыка.
Не нужно ни на кого возлагать надежды, что вас кто-то будет спасать. Возлагайте эти надежды только на себя.
Я могу быть живой легендой, но уверен, что не стоит ждать помощи, когда мне понадобится заменить спущенное колесо.
— Ты мне нравишься, Мэри... Нравишься очень сильно. Хочу спросить тебя прямо и откровенно. Я хочу, чтоб ты честно ответила; как ты думаешь, каков шанс у такого парня, как я, и такой девушки, как ты, быть вместе?
— Ну... Трудно сказать... Мы совсем не...
— Не жалей меня! Скажи как есть. Я проделал долгий путь, чтобы увидеть тебя, Мэри. Будь со мной откровенна... Какой у меня шанс?
— Небольшой.
— Небольшой – это один из ста?
— Я думаю, скорее, один из миллиона.
— Значит, шанс всё-таки есть.
То, что мы называем отчаянием, — часто всего лишь мучительная досада на несбывшиеся надежды.
Cлайд с цитатой