Мы слишком привыкли к тому, что мы делаем и что делают другие вокруг нас, нас это не поражает; привычка — великое дело, это самая толстая цепь на людских ногах; она сильнее убеждений, таланта, характера, страстей, ума.
— Я привык к вам.
— Нет. Вы просто боитесь одиночества.
— А чего боитесь вы?
— Себя.
Я прекрасно понимал, что достаточно не видеть любимое существо, чтобы превратить его в миф; дурные привычки, прежде невыносимые, становятся ничего не значащими пустяками. Я считал её совершенством, поскольку она уходила от меня.
Вопиющая несправедливость одной половины его законов научила его ненавидеть и другую; он подчиняется им, как силе. Полное неравенство перед судом убило в нём всякое уважение к законности. Русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно; и совершенно так же поступает правительство.
Аннабет завидовала. Ей всегда хотелось иметь темные волосы. Её никто не воспринимал всерьез как блондинку. Ей приходилось работать вдвое больше, чтобы получить признание в качестве стратега, архитектора, старшего советника — со всем, что связано с мозгом.
Привычка есть привычка, её не выбросишь за окошко, а можно только вежливенько, со ступеньки на ступеньку, свести с лестницы.
Я считаю, что фанаты очень вредят себе, когда они называют определённые поджанры «настоящей вещью», а всё остальное – «позёрством». Лучше просто говорить, что нравится, а что нет. Все эти ярлыки «настоящее» указывает на крайне ограниченное мышление.
Человек вообще ко всему привыкает, даже к виселице: подёргается-подёргается... и привыкнет.
Cлайд с цитатой