Если вы кого-то не понимаете, значит, он сумасшедший! Вам даже лень задуматься!
Меня ведь ещё ни разу не убивали. Может, это очень приятно. Нельзя судить о том, чего не довелось испытать.
Если вы кого-то не понимаете, значит, он сумасшедший! Вам даже лень задуматься!
Меня ведь ещё ни разу не убивали. Может, это очень приятно. Нельзя судить о том, чего не довелось испытать.
И мы разошлись, так и не поняв друг друга. На этом свете люди редко понимают друг друга.
В прошлом я изобрел безотказный способ забыть девчонку, если она слишком уж занимала мои мысли — изучить ее вдоль и поперек. Главное, наблюдать непрерывно, каждую секунду, так избавление приходит гораздо скорее, потому что начинаешь замечать, что девять десятых своего времени девицы притворяются и играют какую-нибудь роль. Предмет изучения вдруг становится таким плоским и ординарным, что выздоравливаешь моментально. Неизлечимую любовь внушают только девушки, сохранившие естественность. А таких одна на миллион.
Чтение позволяет нам узнать ближнего, не утратив ту глубину, что возможна лишь наедине с собой.
Отчего люди так устроены, что говоришь им одно, а они слышат совсем другое, да еще и убеждены в собственной правоте?
— Кажется, больше ничего нет к чаю. Я бедно живу, видите ли.
— Это грустно, что бедно...
— Да нет! Жить надо бедно. Впрочем, Вам трудно понять… не будем об этом.
— Почему же трудно… мне не трудно понять, я…
— Одеты Вы очень модно — пардон, что воспользовался паузой!
— А надо как?
— А надо — никак. Чтобы не быть иллюстрацией места и времени… это привязывает и лишает свободы.
— Я не понимаю...
— Я предупреждал, что Вам будет трудно понять. Вы молоды — немножко слишком. Это пройдет.
— К счастью...
Думаешь, меня так легко ввергнуть в пучины отчаяния? Ты слишком беспокоишься, Гил. Мне всё равно ничего не понять, когда на меня такое резко сваливается. Так что всё в порядке.