вот только это платье на тебе
совсем не оставляет места мыслям,
и тем словам, которые зависли
на влажных тонких плечиках небес.
касанья, словно тени на снегу,
скользят и превращаются в объятья
вот только им мешает это платье.
вот только это платье на тебе
совсем не оставляет места мыслям,
и тем словам, которые зависли
на влажных тонких плечиках небес.
касанья, словно тени на снегу,
скользят и превращаются в объятья
вот только им мешает это платье.
Сидел, притоптывал ногой
не в такт ее словам
и представлял ее нагой,
и не перебивал
весьма запутанный рассказ
о позапрошлых днях,
где все сюжеты напоказ
деталями звенят.
Пока скрывала темнота
разложенный диван
сидел, притоптывал не в такт
и не перебивал.
Мало кто может сравниться с красотой, элегантностью и эротичностью, чем женщина в платье.
Только ты как рулетка, то в красном, то в черном вдруг
я застыл на зеро и, конечно, под ноль пропал
если ставка сыграла отбой, прекращай игру
будем праздновать вечер.
Женская лирика самый любимый жанр,
пишут и пишут, сети трещат по швам:
типа я жду тебя, словно огонь, дрожа,
лишь для тебя мои прелести естества.
Мужчины должны меняться. Причем всегда к лучшему. Иначе они становятся скучными и невзрачными.
— Я никогда не умела дружить.
— Для начала, можно узнать друг друга. Я знаю только, что ты очень упрямая и хорошо стреляешь.
— Это, в общем-то, и всё.
— Нет, остальное ты просто скрываешь.
— Я же говорю...
— Понимаешь, друзья — это такие люди, которые делятся сокровенным.
— Сокровенным?
— Да!
— Ого! Например?
— Ну... Твой любимый цвет?
— Ну это уже чересчур!
— Ты не таинственна. По той же логике — ты вполне понятна.
— Точно.
— Так удиви меня. Я хочу знать... Давай...
— Кэри, у нас ничего общего. Мы из разных миров и речь не о Марсе и Венере. Это как спагетти и водород. Разные категории. Я понятна, но не для тебя.
— Думаю, этот коврик подойдёт в комнату Нелсона, но... Я не уверена насчёт цвета... Помощи будет намного больше, если ты поучаствуешь.
— Как мне участвовать?
— Знаешь, меня бесит, что мне надо говорить тебе, как быть полезным. Это сложнее, чем делать всё одной и... Это оскорбительно, правда.
— Делорес, если тебе что-то надо, просто попроси, не заставляй читать твои мысли.
— О, спасибо! Спасибо, что ответил на мою просьбу о помощи издёвкой.
— Не издеваюсь я над тобой! Да в чём проблема? Если хочешь моё мнение насчёт коврика, я скажу: — нормальный.
— Он «нормальный», это всё? Это твоё мнение? Всё, что можешь предложить?
— Это коврик! Он нормальный. Вот уровень страсти, который даёт коврик. Это коврик, он не решает всех моих проблем, но он меня и не злит. Это коврик, он не воняет, он плоский, синий, кладётся на пол. Он не покрыт СПИДом, и не телепортирует тебя куда-то. Он... Кончать он меня не заставляет, но сойдёт!
Одни мужья знали, что у их жен есть любовники и относились к этому с полным безразличием; другие были далеко не безразличны к этому, но совсем не подозревали о их существовании.