— Я верю в призраков. Я видела одного.
— Не болтай.
— Сама видела. Жуткую девочку.
— Это было зеркало, блин!
— Я верю в призраков. Я видела одного.
— Не болтай.
— Сама видела. Жуткую девочку.
— Это было зеркало, блин!
— А это кто? Главный хрен в секте?
— Мы не секта!
— Нет разницы между сектой и религией. И те и другие рассказывают сказочки, чтобы отнимать бабосики у дурачков.
— Как бы ее заткнуть, а?
— Пристрелишь ее?
— Давай сам. Я на прошлой неделе уже убивал.
— Собирайся!
— Я просил сводить меня в бар для геев? Сейчас? Или раньше?
— Это ковбойский бар! Пошли! Отмутузим старых ковбоев... или трахнем... Если это устранит твои комплексы.
— Твой босс разговаривает сам с собой. И с призраками. Он плачет от жалости к себе, и это не во сне. У него совсем крыша поехала.
— А ты что же, психолог или наркобарон? Потому что я их частенько путаю.
— Что это?
— Соль. Очерти ей круг у кровати — помогает защититься от злых духов.
— И работает?
— Конечно. А если нет, Гаюс может суп посолить.
— Она не видела дочь пять лет. Говорит, что последний месяц Эмма регулярно звонила, но молчала и вешала трубку.
— Если в трубке молчала, то откуда она знает, что это её дочь, блин!
— Она мать, она знает.
— А, мистическое материнское знание, блин.
Конному всаднику. С лошадью следует обращаться как с женой: надо делать вид, что ты ей доверяешь.
«Как я понимаю, сие означает, что ты еще не познала радостей материнства?» — спрашиваю я ее.
«Я должна родить в июле, — отвечает она. — Еще вопросы есть?»
«Да, — говорю я. — Когда ты отказалась от мысли, что приносить детей в этот говённый мир аморально?»
«Когда встретила мужчину, который не говно», — отвечает она и бросает трубку.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
— А может, проще повесить тебя, голубчик?
— Так… Ваше сиятельство… верёвку-то ведь фальшивой не сделаешь!
— Для такого дела и настоящей не жалко.