— Собирайся!
— Я просил сводить меня в бар для геев? Сейчас? Или раньше?
— Это ковбойский бар! Пошли! Отмутузим старых ковбоев... или трахнем... Если это устранит твои комплексы.
— Я верю в призраков. Я видела одного.
— Не болтай.
— Сама видела. Жуткую девочку.
— Это было зеркало, блин!
— А это кто? Главный хрен в секте?
— Мы не секта!
— Нет разницы между сектой и религией. И те и другие рассказывают сказочки, чтобы отнимать бабосики у дурачков.
— Как бы ее заткнуть, а?
— Пристрелишь ее?
— Давай сам. Я на прошлой неделе уже убивал.
— Она не видела дочь пять лет. Говорит, что последний месяц Эмма регулярно звонила, но молчала и вешала трубку.
— Если в трубке молчала, то откуда она знает, что это её дочь, блин!
— Она мать, она знает.
— А, мистическое материнское знание, блин.
— ... Знакомится в баре с жертвой или в ресторане, напаивает её до бессознательного состояния, а утром жертва себя обнаруживает совсем в другом конце города, на остановке или просто на земле... И без всего!
— Голыми, что ли?
— Умерь свою фантазию, Краснов, до необходимого предела!
— Ты что, не понимаешь, какая это для тебя честь? Не понимаешь, какой я здесь важный человек?
— Прекрасно понимаю, — ответила Катарина. — Ты — маленький мальчик в кожаных шортах, который ходит в магазин за перьями для авторучки Фюрера. Возможно ли это недооценивать?
Cлайд с цитатой