... он боится свободы, которая обязательно покажет, кто чего стоит на самом деле, и очень страшно обнаружить на свободе, что не стоишь ничего, а тут хоть утешение есть на всю жизнь — коммунисты виноваты, так что нужно ещё сто раз подумать, прежде чем рваться на свободу, и вот он, например, не готов к такой проверке. Здесь он непризнанный гений, а там может оказаться признанной бездарью...
ГИДРА была основана на убеждении, что людям нельзя доверять их личную свободу. Но мы тогда не понимали, что, если попытаться отнять у них эту свободу, они будут сопротивляться. Война многому нас научила. Человечество должно отдать свою свободу добровольно.
Наши дома — это наши тюрьмы; но мы обретем в них свободу, если сумеем украсить их по нашему усмотрению.
Любовь делает свободного человека ещё свободнее, но она же превращает заключённого в раба.
На свободе жить очень трудно. Потому что свобода одинаково благосклонна и к дурному, и к хорошему. Разделить же дурное и хорошее не удается без помощи харакири. В каждом из нас хватает того и другого. И все перемешано...
Когда не боишься жить так, как хочешь, тебя мало что может расстроить или напугать. Единственная штука, которая имеет значение, – свобода. Свобода быть собой.
Мне говорили что не к чему быть гордой.
Словно алмаз сверкать, быть такой же твёрдой.
Мне говорили белое станет черным, но не верю я...
Мне говорили что быть собой опасно.
Лучше молчи пускай с чем-то не согласна.
Мне говорили что все мечты напрасно — это было зря..
В этой местности [Слободе] мы нашли почти все европейские народности. Немецкий язык употребляется повсюду, у иных даже в собраниях и его знают все живущие тут иностранцы, но сверх его каждый старается изучить и употреблять и русский язык. Приходится восставать против безобразий и преступлений, а это здесь труднее, чем где-либо, так как, за что в других странах правосудие наказывает мечом и огнём, здесь по большей части признаётся не подлежащим взысканию;... Здесь все живут в хаосе и каждый кричит: «это свободная страна»!
В «Диалектике реального и феноменологическом методе у Гегеля» (1947) А. Кожев связывает диалектический характер тотальности бытия и реальности с присутствием в ней отрицающего начала, то есть осуществляемой человеком свободы. Кожев говорит так: Свобода, которая реализуется и обнаруживается в качестве диалектического или отрицающего Действия, есть, вследствие этого, и по самой своей сущности, творчество. Ведь отрицать данное не переходя в ничто – это значит творить нечто, до сих пор не существовавшее; это именно то, что называется “творчеством”. Иными словами, действительно заниматься творчеством можно лишь отрицая реально данное
— Не пожалеешь потом?
— Нет, Реми.
— И свободы по-прежнему хочешь?
— Потому и пришла, что поняла: ты моя свобода.
Современный человек всё ещё охвачен беспокойством и подвержен соблазну отдать свою свободу всевозможным диктаторам — или потерять её, превратившись в маленький винтик машины: не в свободного человека, а в хорошо накормленный и хорошо одетый автомат.
Cлайд с цитатой