Виктория Клейтон. Танец для двоих

Хамиш — единственный мужчина, который принимает меня такой, какая я есть. Он видит все мои недостатки, но продолжает любить. Но самое главное — и это важнее, чем что бы то ни было, — с ним я чувствую себя особенной. Я знаю, что дороже меня у него никого нет. Мне сложно выразить это словами, но с ним я ничего не боюсь.

0.00

Другие цитаты по теме

— Ты слишком наивна, Виола! — воскликнула Тиффани. — Мужчина обязательно почувствует себя оскорбленным, если женщина предложит ему отношения, которые исключают пылкий секс по первому требованию. Если ваши отношения лишатся плотского начала, то станут для него неинтересными. Мужчина должен видеть перед собой цель, видеть крепость, которую должен покорить.

Думаю, что животные менее агрессивны и намного более преданны, но, общаясь только с ними, ты никогда не испытаешь тех чувств, которые могут дать тебе люди.

Никто не просит об обязательствах, все просят об удовольствиях. Обязательства же необходимо исполнять, нравится тебе это или нет.

Он был не просто Звездой её жизни. Он был Вселенной, полной звёзд.

Мы открываемся друг другу,

ты мне и я тебе,

мы погружаемся друг в друга,

ты в меня, я в тебя,

мы растворяемся друг в друге,

ты во мне, я в тебе.

Только в эти мгновения

я — это я, ты — это ты.

— Мне нравится эта вечная зима. Всё либо черное, либо белое. Люблю, когда все чётко определено.

— Разве? Тогда взгляните наверх — туда. Есть еще и голубой цвет — цвет неба... Точно так же с сердцами людей.

Как в былые дни

Называла любовью

Все горести мира,

Так нынче все радости

Смертью зову.

И снова ночь. Застыла шлаком.

И небо вороном чернеет.

Как труп, за лагерным бараком

синюшный месяц коченеет.

И Орион – как после сечи

помятый щит в пыли и соре.

Ворчат моторы. Искры мечет

кровавым оком крематорий.

Смесь пота, сырости и гноя

вдыхаю. В горле привкус гари.

Как лапой, душит тишиною

трехмиллионный колумбарий.

Для них она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного.

От любови твоей

Вовсе не излечишься,

Сорок тысяч других

Мостовых любя.

Ах, Арбат, мой Арбат,

Ты мое отечество,

Никогда до конца

Не пройти тебя!