Всегда казалось мне, что за поворотом встречу свой рассвет,
Но осознала вдруг, что всю жизнь натыкаюсь на людской запрет.
Обид былого запру отсеки,
Чтоб разорвать запрет оков навеки.
Рискнув покоем, желая распознать себя,
Опять соберу рюкзак.
И пусть пока что брожу я бесцельно,
Для меня теперь сомнение не беспредельно,
А боль и грезы — роскошь это даже для меня.
Но как же определиться,
Кому поверить, кого избегать?
Вдруг лучше взять и ошибиться,
Чем просто сидеть и шанс упускать?
Мои ошибки не выплакать слезами,
И с этой болью буду жить годами.
Опять блуждаю в темном лабиринте
В поисках лучшей жизни.
А листы судьбы да разлетятся.
Не бойся всхлипнуть и глупо разрыдаться,
И от сердца найти пропавший винтик,
Чтобы страх забыть.
Полон мир глупыми мечтами,
Что враги становятся друзьями.
От «хэппи-эндов» смело отрекаюсь,
Зная, что в сказках — обман.
Но снова сердце колотится, как прежде,
А руки все же тянутся к надежде.
Неужели я опять бросаюсь
В жизни ураган?
Пора оставить в покое дней минувших тени.
Небо что-то да потеряло манящее.
Зачем же горести утраты мне подкосили колени
И омрачили сердце горящее?
Глаза мелькнули на веранде, будто молния,
Мастер задумался, но вскоре увесисто молвил.
Они боятся этого, накладывают вето,
Как боятся дикого дождя обитатели клеток.
Заставь что-нибудь делать — не сделают, с подзатыльниками будут делать и плакать, но запрети — в узел свяжутся, а достигнут.
Ограничить прессу — значит оскорбить нацию; запретить чтение определенных книг — значит провозгласить народ либо дураками, либо рабами.
В прогнившем и невыносимом мире этом,
Я начинаю казаться тенью –
Ты не отыщешь того, каким я был,
И не увидишь.
Cлайд с цитатой