Оттого, что бессмертия нет на веселой земле,
Каждый день предстает предо мною как праздник нежданный,
Каждым утром рождаясь в туманной и радужной мгле,
Безымянным бродягой вступаю я в мир безымянный.
Оттого, что бессмертия нет на веселой земле,
Каждый день предстает предо мною как праздник нежданный,
Каждым утром рождаясь в туманной и радужной мгле,
Безымянным бродягой вступаю я в мир безымянный.
Что видят люди, глядя в небо? Надежду. Ее я отниму первой... Мир установится лишь тогда, когда люди вымрут.
Это мир, и в этом мире есть только два вида людей: те, которые всю жизнь занимаются одним и тем же делом, а другие те, которые за всю жизнь переделают все дела.
Сад времени нашего ядом сочится,
Ни в свежесть, ни в сласть тростника ты не верь:
Его сердцевина больна и червива…
О жизни и смерти подумай теперь.
Скрипят без конца две широкие двери -
Ворота рождений, ворота потерь.
Вращается мир, забывая ушедших,
Бесстрастно встречая стучащихся в дверь.
Я потратила впустую год своей жизни. И может в том мире одни лжецы, и там только невежество и тупость, пусть. Но лучше я буду в том хреновом мире, чем тут с вами.
Уходят люди, умирают звёзды, меняется лик Вселенной, а законы и свойства этого мира остаются в вечности. И, может быть, этот мир слишком совершенен, чтобы мы могли познать его до конца.
Всю дорогу до дома я смотрела в окно. Здание, дерево, автомобиль, автомобиль, микроавтобус, стена, пустырь, микроавтобус. Я пыталась найти систему, уловить скрытую связь вещей. Мне казалось, что если смотреть очень-очень внимательно, то мир, распавшийся на кусочки, возможно, опять станет целым — снова станет тем миром, который я могла бы понять.