Наш мир безграничен. В нём всегда можно найти, где спрятаться.
Уверуй в то, что все мы рождаемся свободными. Все мы хотим держаться собственного пути... И боимся потерять себя...
Наш мир безграничен. В нём всегда можно найти, где спрятаться.
Уверуй в то, что все мы рождаемся свободными. Все мы хотим держаться собственного пути... И боимся потерять себя...
Жизнь кончается, но вина остаётся. Я — это ты, но ты — это не я. В этой реальности тебя держит совершённый тобой грех. Воспоминания, как зеркала, являют истинное отражение твоей души...
— Мы все чего-то ищем. Что ищете вы?
— В конечном итоге, согласитесь, в глубине души, мы все ищем одного и того же.
... Хотя на практике Империя всегда залита кровью, — ее идея неизменно обращена к миру, вечному и всеобщему миру за пределами истории.
Я все еще верю: настанет тот день, когда люди вложат мечи в ножны, повесят копья на стену, нация перестанет восставать против нации и больше никогда не познает войн. Я все еще верю, что когда-нибудь ягненок будет лежать рядом со львом, каждый человек будет сидеть у своего виноградника или под инжирным деревом — и никто ничего не будет бояться.
Уж так паскудно устроен мир. Куда бы вы ни посмотрели, всегда найдется кто-нибудь, кто готов вцепиться вам в глотку.
Лицемеру вся вселенная кажется лживой — она неосязаема, она превращается под его руками в ничто.
Интерес людей к «сверхъестественному» объясняется их странной слепотой. Они не видят наиболее таинственного, а именно — самого нашего мира.
Ты видишь мир только в двух цветах: чёрном и белом. Но мир не так прост, всё вокруг тебя где-то посередине: ни белое, ни чёрное — серое.