До Тревора трахаться было всегда словно захлопнуть дверь перед всем миром. С Тревором это было как открывать сотни дверей.
Не втирайте дичь про любовь. Если вы делите постель с двумя людьми, смею вас заверить: любите вы только себя. Ну и секс, конечно же.
Внезапно его поразило как громом: в этом тоже есть власть. Такая же осязаемая, как удар в лицо, такая же безусловная, как хруст черепа под молотком. Власть заставить человека сходить с ума от удовольствия, а не от страха и боли. Держать в своей власти каждую клеточку тела другого.
Какого это — засыпать и просыпаться с кем-нибудь рядом каждое утро, чтобы тела привычно льнули друг к другу, и кожа пахла друг другом и общей безопасной постелью.
— У нас не было секса.
— Да, да, ты говорила! А что вы тогда целую ночь делали?
— Болтали. Смотрели фильм. Ели. Спали.
— ... В одной кровати!
— А что, мужчина и женщина, по-твоему, не могут спать в одной кровати и не заниматься сексом?... Тогда понятно, почему ты изменяешь жене!
Отношение мужчины к женщине — это течение двух рек одна вдоль другой; временами они почти сливаются, а затем вновь расходятся и текут дальше. Это и есть секс.
А ведь ты и заслуживаешь смерти, согласен? Когда был со мной, думал о другой женщине. Теперь ты с ней, а думаешь обо мне. Это называется измена. Так нельзя жить. Люди не должны так поступать.
Улётный секс — ещё не повод для честной и чистой любви.
Так же как и любовь — ещё не повод для создания семьи.
Но добиться любви куртизанки — это гораздо более трудная задача. Их тело источило душу, похоть испепелила сердце, разврат огрубил чувства. Они давно усвоили слова, которые им говорят, знают все приемы, которые идут в ход, они уже продали любовь, которую способны внушить. Любовь — их ремесло, а не душевный порыв. Они надёжнее защищены своими расчетами, чем девственница — матерью и монастырем; поэтому для бескорыстной любви, которой они придаются время от времени ради отдыха, оправдания или утешения, они придумали слово «прихоть»; они похожи на ростовщиков, которые грабят тысячи людей, но считают, что искупили вину, если один раз бросят двадцатифранковую монету нищему, умирающему от голода, не требуя от него процентов и расписки.
Cлайд с цитатой