Элис Сиболд. Милые кости

Другие цитаты по теме

Потом он без конца вынимал эти фотографии, и каждый раз у него в душе поднималось странное чувство. Ему никак не удавалось разобрать, что же это такое. Заторможенность долго не позволяла дать этому название. И только в последнее время стало ясно: он снова полюбил.

У него не укладывалось в голове, что двое людей, которые связаны узами брака и ни на день не расстаются, способны забыть внешность друг друга, но если бы его хорошенько потрясти, он бы именно так и сказал. Ключом послужили два последних кадра. Он тогда приехал с работы, и Холидей захлебнулся лаем, услышав, как машина въезжает в гараж, а мне нужно было удержать маму на месте.

— Он и без тебя выйдет, — говорила я. — Не двигайся.

И она не двигалась. В занятиях фотографией мне, помимо всего прочего, нравилось командовать людьми, особенно родителями, когда на них нацелен объектив.

Краем глаза я видела, как папа вышел через боковую дверь во двор. У него в руке был тонкий портфель, в который мы с Линдси когда-то давно сунули нос, но не нашли ничего интересного, только пропотели от страха. Прежде чем отец опустил портфель на пол, я успела в последний раз снять маму в одиночестве. Её взгляд уже выдавал беспокойство и смущение, она будто погрузилась в пучину, а всплывая, примерила какую-то маску. На следующей фотографии эта маска частично скрыла её лицо, а на самом последнем снимке, где папа слегка наклонился для поцелуя в щёку, маска уже сидела, как влитая.

— Неужели это моя вина? — спрашивал он у её изображения, разложив снимки в ряд. — Как это случилось?»

Как-то раз она сказала молоденькой девушке, с которой они вместе работали по субботам в дегустационном баре, что в отношениях между мужчиной и женщиной кто-то один всегда оказывается сильнее другого.

— Это не означает, что слабый не любит сильного, — сказала она, ища понимания.

Напарница вылупилась на неё, как баран на новые ворота. Но для мамы было важно то, что она сама, произнеся это вслух, узнала в себе того, кто слабее. От этого открытия у неё потемнело перед глазами. Почему же она всегда считала, что всё наоборот?

Мёртвые могут с нами говорить, среди живых мелькают духи, движутся, объединяются и смеются над нами. Они-то и составляют воздух, которым мы дышим.

— Как снежинки, — говорила Фрэнни. — Двух одинаковых не бывает, а отсюда кажется: что одна — что другая.

Отпущенный мне срок я потратила на любовь — против неё я оказалась бессильна, как не была бессильна даже перед лицом смерти; это было бессилие всего сущего, тёмный багрянец человеческой слабости, движение вслепую, когда на ощупь огибаешь углы, чтобы раскрыть объятия свету, — всё, без чего не бывает открытия неизведанного.

Со времени моей смерти он вступал в каждый новый день, как на минное поле. Но, положа руку на сердце, день моей панихиды обещал быть не самым худшим.

Когда мёртвые собираются вас покинуть, вы этого не замечаете. Ничего удивительного. В лучшем случае до вас доносится какой-то шепот, а может быть, угасающая волна шепотов. Я бы сравнила это вот с чем: на лекции — в аудитории или в зале — присутствует некая женщина, которая затаилась в последнем ряду. На нее никто не обращает внимания, и вдруг она решает выскользнуть за дверь. Но даже в этом случае её замечает только тот, кто и сам сидит у выхода.

Когда на тебя обрушивается насилие, думаешь только о том, чтобы спастись. Но, дойдя до последней черты, когда жизнь уплывает, словно лодка от берега, начинаешь хвататься за смерть, как за спасательный трос, в котором и есть твоё избавление: ты просто уцепись покрепче и дай унести себя далеко-далеко от того места.

Но, дойдя до последней черты, когда жизнь уплывает, словно лодка от берега, начинаешь хвататься за смерть, как за спасательный трос, в котором и есть твое избавление: ты просто уцепись покрепче и дай унести себя далеко далеко от того места.

перед тем, как меня не станет.

перед тем, как меня не станет — по берегу бы пройти,

обнимая руками море, избавляясь от памяти.

умываясь холодной солью, из дурмана скрутить петлю.

мне так долго хотелось на волю. помоги мне, я мало сплю.

перед тем, как меня не станет — не ругай меня, отпусти

мне не нужно тревожных прощаний, и ни в горе, ни в радости.

мне не нужно твоих обещаний. обещают всегда от боли.

я не знаю, как это случится: может, радостно, может, с воем.

перед тем, как меня не станет, не пройдет и трети зимы,

не хотелось бы пошлой драмы, не хотелось бы линий прямых,

не хотелось бы мессы органной, каждый звук — это сильный шок.

перед тем, как меня не станет, ты увидишь, что всё хорошо.