Похоже, что существует только одно, что люди не боятся потерять, — это лишний вес.
— Они гораздо стройнее, чем я.
— Да Вы в своем уме? У Вас все 110-115 фунтов.
— Вы имеете в виду одно из моих бедер, очевидно.
Похоже, что существует только одно, что люди не боятся потерять, — это лишний вес.
— Они гораздо стройнее, чем я.
— Да Вы в своем уме? У Вас все 110-115 фунтов.
— Вы имеете в виду одно из моих бедер, очевидно.
Встала баба не весы, сняв с себя одежду,
Украшения и трусы. Затаив надежду.
Только это не спасло бабу от расстройства,
Ей трехзначное число выдало устройство.
Растолтеть было хуже, чем потерять работу, чем быть брошенной перед алтарем, хуже, чем вырасти в автомобильном трейлере без обуви.
— Я стою двоих таких, как ты!
— Как считать, если на вес, то стоишь, да.
— Через десять минут я с тобой разберусь!
— Лучше б десять минут поприседал, боров.
Дамы, не худейте. Оно вам надо? Уж лучше к старости быть румяной пышкой, чем засушенной мартышкой!
— У тебя есть какие-нибудь порочные фотографии? — невинно поинтересовался я.
Ирэна на секунду прекратила хрустеть.
— Насколько порочные? – уточнила она. — Поскольку имеются фотографии, где я вешу семьдесят пять килограммов. С моей точки зрения — это безнравственно.
Зеркало в последнее время меня радовало. Раньше я была очень стройной, даже, пожалуй, худой. Родственники постоянно подозревали меня в анорексии и настойчиво кормили, чуть ли не с ложки, когда я появлялась у них в гостях. На самом же деле просто у меня было такое телосложение. После тридцати вдруг оно изменилось, и я превратилась в довольно пухленькую маленькую женщину, которая совершенно не знает, что делать с внезапно появившимися формами. Поначалу я стыдилась своей полноты, но потом поняла, что быть полненькой гораздо приятнее, чем худой. Во-первых, меня перестали навязчиво закармливать родные. А во-вторых, стало приятно смотреть на себя в зеркало.