Вот видишь? Говорить правду не так и страшно. Умнеешь прямо на глазах. В камере, конечно же, получше, чем на том свете. Очень рад, что ты это понял.
— Твою мать!
— Чью это?
— Мою, мою, господин комиссар. Я не видел, что это вы.
Вот видишь? Говорить правду не так и страшно. Умнеешь прямо на глазах. В камере, конечно же, получше, чем на том свете. Очень рад, что ты это понял.
— А ты вообще заткнись. С твоей рожей больше заработаешь на панели, чем в полиции.
— Это очень любопытно. С какими рожами служат на панели и сколько зарабатывают в полиции, вам, я вижу, известно. Не случалось ли нам встречаться прежде?
— Судимостей нет, перед законом чиста и непорочна.
— Поздравляю, мадам. Непорочность, даже юридическая, большая редкость в наши дни.
— Я вам правду сказал, господин комиссар. Вы меня посадите?
— Пока погуляй на воле. Я охочусь на волков, а не на баранов.
Свергать диктаторов хорошо, используя слова «честь» и «правда», но практическое использование чести и правды в экономике не налажено, это вам не газ с нефтью.
– Может, ты хоть раз попытаешься дать ответ, который меня устроит, лорд Сноу? – проворчал король.
– Я надеялся, что правда вас устроит куда больше, сир.
Тяжело признавать, что ты был неправ. Ещё тяжелее признавать это после того, как долго издевался или, в лучшем случае, подтрунивал над правдой со слепым рвением, так жизнерадостно уверенный в собственной непогрешимости.
— Если не начнёте говорить, то проведёте в тюрьме всю оставшуюся жизнь!
— На всю оставшуюся жизнь? Это ещё как понять? С моей паршивой печенью, высоким холестерином и гнилой простатой? Никак не больше трёх месяцев. Спасибо, развеселил!
Я пытаюсь вылечить вас правдой! Она, кстати, в том, что вас мучает гордыня и спесь самовлюблённого! Нас бросают, значит, мы плохи, а этого нельзя перенесть.
Если убрать из истории всю ложь, то это не значит, что останется только правда. В результате может вообще ничего не остаться.