Из темноты не то вой, не то свист,
Я на земле весь в поту и крови. -
И жизнь, как тень,
На волоске вот который уж день.
Из темноты не то вой, не то свист,
Я на земле весь в поту и крови. -
И жизнь, как тень,
На волоске вот который уж день.
Я был в гостях у принцессы Зари,
Я был царём — я сжигал и творил.
Чума! Война!
Для божьих пальцев я только струна.
Чёрные руки жестом умелым
Ловко сплетают смерти мотив,
Но Белый Сокол молнией белой
Тучи разгонит, жизнь возвратив!
Зависть людская — нет хуже беды,
Высосет кровь и лишит мир воды,
И я стою
Среди развалин в пустынном краю.
... Мы часто приезжали с ней на это озеро. И когда я приехал сюда один, я понял, что я потерял. И не захотелось жить... Я мог бы это сделать, но... Тут рядом какая-то девчонка плела венок. Потом она подошла, взяла кисть и солнышко нарисовала на моей картине. Я смотрел, смотрел, и вот... жив до сих пор.
Жизнь похожа на полуденный сон — недолгий, разноцветный, жаркий. Она звучит смехом наших детей, она изливается слезами вслед нашим умершим родным. Она пахнет океаном, пустынным ветром, кукурузными лепешками, мятным чаем — всем, что с собой нам не дано унести.
Тьма никогда не отступит,
Пока есть сомнения в наших сердцах -
Мы блуждаем впотьмах.
– Я считаю Сент-Мэри-Мид, – многозначительно отчеканил он, – лужей со стоячей водой.
Он взглянул на всех вызывающе, ожидая возражений, но никто не возмутился; мне кажется, это его разочаровало.
– Сравнение не очень удачное, милый Рэймонд, – живо отозвалась мисс Марпл. – Мне кажется, если посмотреть в микроскоп на каплю воды из стоячей лужи, жизнь там, наоборот, так и кипит.
– Конечно, там кишит всякая мелочь, – сказал литератор.
– Но ведь это тоже жизнь, в принципе мало отличающаяся от всякой другой, – сказала мисс Марпл.
– Вы равняете себя с инфузорией из стоячей лужи, тетя Джейн?
– Мой милый, это же основная мысль твоего последнего романа, я запомнила.
Остроумные молодые люди обычно не любят, когда их собственные изречения обращают против них.