— Футбол. Отец его ненавидит, а я обожаю. Не могу без футбола. По воскресеньям даже играл после церкви и думал, что это станет смыслом всей моей жизни.
— И что, поэтому тебя занесло сюда, в Европу?
— Сюда меня привел Господь.
— Футбол. Отец его ненавидит, а я обожаю. Не могу без футбола. По воскресеньям даже играл после церкви и думал, что это станет смыслом всей моей жизни.
— И что, поэтому тебя занесло сюда, в Европу?
— Сюда меня привел Господь.
— Хью Мегэвену — 33, и, если всем защитникам сразу ноги не переломает, ему за первый состав больше не играть.
— Чего он на меня взъелся?
— Что-то в тебе есть такое, чего у него не было никогда. Дар что ли.
— Дар?
— А! Ты понимаешь, обычно все футболисты играют в свою силу так, чтобы слабость свою не показать. А великие, у которых дар, рискуют, потому что верят в себя. Они владеют мячом, а не мяч владеет ими.
— При всем к вам уважении, мистер Дорнхелм, клуб сделает большую ошибку, если отпустит парнишку. И против него играл, и с ним, и я чувствую, закваска в нем есть... с его техникой он...
— Что? Он лучше тебя?!
— Ну.... такого же класса... вчера перед игрой он потерял ингалятор. У него астма и это проблема.
— Это правда?
— Да, но я это скрыл.
— Ложь — вот проблема, астма — нет.
Этот парнишка, Сантьяго Муньез, он вырос в нищете, и единственный выход для него — это вырваться, благодаря футболу.
Было нечто, чем я, не сознавая этого, дорожил больше всего на свете. Это была не любовь, боже мой, нет, и не слава, не богатство. Это было… В общем, я воображал, что в известные минуты моя жизнь приобретала редкий и драгоценный смысл. И для этого не было нужды в каких-то особых обстоятельствах, нужна была просто некоторая четкость.
Нам не дано постигнуть смысл жизни. Очевидно же в ней лишь одно: в этот мир мы приходим для того, чтобы питаться и за счет этого как можно дольше существовать...
Травмы меня просто преследуют, не знаю, как от них отвязаться. Может, автограф им нужен?
— А я вчера научился запрыгивать на шкаф.
— Ну круто же! Ты чего тогда такой напряженный?
— Просто до вчерашнего дня смысла моей жизни было на целый шкаф больше.
А ты думаешь, я не знаю, зачем живу?.. Мне кажется, что я по каплям отдала бы всю свою кровь, только чтоб людям жилось лучше.
Глупый лже-бог, ты хочешь остановить время, когда всё должно двигаться? Омерзительно.