Этот парнишка, Сантьяго Муньез, он вырос в нищете, и единственный выход для него — это вырваться, благодаря футболу.
— Футбол. Отец его ненавидит, а я обожаю. Не могу без футбола. По воскресеньям даже играл после церкви и думал, что это станет смыслом всей моей жизни.
— И что, поэтому тебя занесло сюда, в Европу?
— Сюда меня привел Господь.
— Ну, и что ты видел, когда в штрафной падал?
— Э-э-э. Я видел ворота.
— Там два игрока были в лучшей позиции, чем ты. Пасовать надо, а не о славе думать!
В современном мире многие забывают свои корни. Элитные футболисты часто едят икру и не вспоминают, откуда они, но я никогда не предпочту ее хорошей пище простых людей.
Но удивительное дело, несмотря на неоспоримую и очевидную зависимость только от этого чувства разоряющих народ всеобщих вооружений и губительных войн, все мои доводы об отсталости, несвоевременности и вреде патриотизма встречались и встречаются до сих пор или молчанием, или умышленным непониманием, или всегда одним и тем же странным возражением: говорится, что вреден только дурной патриотизм, джингоизм, шовинизм, но что настоящий, хороший патриотизм есть очень возвышенное нравственное чувство, осуждать которое не только неразумно, но и преступно. О том же, в чем состоит этот настоящий, хороший патриотизм, или вовсе не говорится, или вместо объяснения произносятся напыщенные высокопарные фразы, или же представляется под понятие патриотизма нечто, не имеющее ничего общего с тем патриотизмом, который мы все знаем и от которого все так жестоко страдаем.
Игра «футбол», о которой Фандорин столько слышал от знакомых британцев, оказалась ужасной дрянью. На самом деле беглого московского чиновника расстроило не состязание, а чувство абсолютного, глухого одиночества, охватившее его среди этого многолюдного скопища.
Cлайд с цитатой