— Ну, и что ты видел, когда в штрафной падал?
— Э-э-э. Я видел ворота.
— Там два игрока были в лучшей позиции, чем ты. Пасовать надо, а не о славе думать!
— Ну, и что ты видел, когда в штрафной падал?
— Э-э-э. Я видел ворота.
— Там два игрока были в лучшей позиции, чем ты. Пасовать надо, а не о славе думать!
— Футбол. Отец его ненавидит, а я обожаю. Не могу без футбола. По воскресеньям даже играл после церкви и думал, что это станет смыслом всей моей жизни.
— И что, поэтому тебя занесло сюда, в Европу?
— Сюда меня привел Господь.
— При всем к вам уважении, мистер Дорнхелм, клуб сделает большую ошибку, если отпустит парнишку. И против него играл, и с ним, и я чувствую, закваска в нем есть... с его техникой он...
— Что? Он лучше тебя?!
— Ну.... такого же класса... вчера перед игрой он потерял ингалятор. У него астма и это проблема.
— Это правда?
— Да, но я это скрыл.
— Ложь — вот проблема, астма — нет.
Этот парнишка, Сантьяго Муньез, он вырос в нищете, и единственный выход для него — это вырваться, благодаря футболу.
Пеле – один из немногих, кто опровергает мою теорию: вместо пятнадцати минут славы он получит пятнадцать веков.
Слава, вера в непобедимость, раздутая в прессе, обошлись нам дорого. Часы «Ролекс», гаражи, полные машин, гребаные дома, обеспеченность на всю жизнь — мы забыли об игре, потеряли жажду, которая и принесла нам «Ролекс», машины и дома.
У меня нет нужды отвечать критикам. Я знаю, как и все, кто окружают меня, на что я способен. В футболе бывают взлеты и падения, и на неудачную игру можно ответить лишь хорошим выступлением в следующем поединке. Поэтому я не слушаю, что обо мне говорят другие, я просто стараюсь сосредоточиться на игре и пытаюсь получать от нее удовольствие.
Другим надо славы, серебряных ложечек,
Другим стоит много слез,—
А мне бы только любви немножечко,
Да десятка два папирос.
— Ребята, у вас одинаковые шорты.
— Они универсальные.
— Нелепые.
— Если вдруг рядом начнётся игра по футболу, то не надо переодеваться.
— Да у тебя одышка даже от просмотра.
Когда-то я мечтала, чтобы мои портреты были на афишах. А теперь… лишь бы не на туалетной бумаге!