— Ну, и что ты видел, когда в штрафной падал?
— Э-э-э. Я видел ворота.
— Там два игрока были в лучшей позиции, чем ты. Пасовать надо, а не о славе думать!
— Ну, и что ты видел, когда в штрафной падал?
— Э-э-э. Я видел ворота.
— Там два игрока были в лучшей позиции, чем ты. Пасовать надо, а не о славе думать!
— Футбол. Отец его ненавидит, а я обожаю. Не могу без футбола. По воскресеньям даже играл после церкви и думал, что это станет смыслом всей моей жизни.
— И что, поэтому тебя занесло сюда, в Европу?
— Сюда меня привел Господь.
— При всем к вам уважении, мистер Дорнхелм, клуб сделает большую ошибку, если отпустит парнишку. И против него играл, и с ним, и я чувствую, закваска в нем есть... с его техникой он...
— Что? Он лучше тебя?!
— Ну.... такого же класса... вчера перед игрой он потерял ингалятор. У него астма и это проблема.
— Это правда?
— Да, но я это скрыл.
— Ложь — вот проблема, астма — нет.
Этот парнишка, Сантьяго Муньез, он вырос в нищете, и единственный выход для него — это вырваться, благодаря футболу.
Пеле – один из немногих, кто опровергает мою теорию: вместо пятнадцати минут славы он получит пятнадцать веков.
Слава, вера в непобедимость, раздутая в прессе, обошлись нам дорого. Часы «Ролекс», гаражи, полные машин, гребаные дома, обеспеченность на всю жизнь — мы забыли об игре, потеряли жажду, которая и принесла нам «Ролекс», машины и дома.
Отправившись в Трою, ты обретешь славу. Тысячи лет люди будут слагать легенды о твоих подвигах. Твоё имя останется в веках. Но отправившись в Трою, ты не вернёшься, ибо славу твою держит за руку твоя погибель. Ты уйдешь навсегда.
Пожалуйста, не зовите меня занудой, но я — победитель Лиги чемпионов, и думаю, что я – совершенно особенный.
Один титул, выигранный с «Ромой», стоит десяти выигранных с «Ювентусом» или «Реалом».
Странное дело, почему это нам нравится, когда нас хвалят? Денег от этого не прибавится. Славы? Какая у нас может быть слава? «Он прославился: теперь о нем знали трое». Ну, скажем, четверо, если считать Бейлиса. Забавное существо человек!… Похоже, мы любим похвалу как таковую. Как детишки мороженое. И очень глупо. Как я могу подняться в собственных глазах? Что, я сам себя не знаю? Старого толстого Ричарда Г. Нунана? А кстати, что такое это «Г»? Вот тебе и на! И спросить не у кого… Не у господина же Лемхена спрашивать… А, вспомнил! Герберт. Ричард Герберт Нунан. Ну и льет!