Родился с зубами — живи хищником.
— А Бога не боишься?
— А он есть?
— А как же!
— Это на иконах, что ли? Так это люди нарисовали. Боль есть, смерть есть, а Бога я не видел.
Родился с зубами — живи хищником.
— А Бога не боишься?
— А он есть?
— А как же!
— Это на иконах, что ли? Так это люди нарисовали. Боль есть, смерть есть, а Бога я не видел.
— Я вот все думаю. Вы в прошлый раз так душевно сказали: долг, порядочность. А ведь действительно так. Вот что ему стоило: ну, взять ее любовь, подарить ей на прощание платье, сказать: «Чао, любимая. Я буду вспоминать тебя вечно...»
— И что же сделал подсудимый?
— Он сказал: «Встречай каждый московский поезд. Я скоро к тебе приеду».
Решение убить её и решение любить пришло почти одновременно. Я раньше никогда не думал, что секс и смерть как-то связаны. Но идея прихода одной жизни разве не подразумевает идею ухода другой? Это, оказывается, так близко, что люди, убивающие своих любовниц, иногда просто путают орудие. И разве женщины делают не то же самое, предавая своих возлюбленных?
— Жениться не нужно. Не нужно, потому что скучно.
— Так-то оно так, да одиночество. Как там ни философствуй, а одиночество страшная штука, голубчик мой... Хотя в сущности... конечно, решительно все равно!
Ты прождешь всю жизнь. Не успеешь побыть счастливой. Не успеешь родить и воспитать детей. Не успеешь дать другому человеку возможность показать тебе жизнь во всей красе. Ты сидишь на обочине чужого брака. А они ведь никогда не разведутся.
— Что это такое — бизнес, догадываешься?
— Догадываюсь примерно, — сказал Андрей, чокаясь. — По звучанию. «Бить», «пизда» и «без нас».
— Это из-за твоих «геройствований» тут так? — выгнула она бровь.
— Увы, и из-за них тоже, — вздохнул я. — Вот как раз сижу и думаю, как всё это дерьмо ровным слоем раскидать по огороду, чтоб быстрее просохло и не воняло...
Венечка, я прожил пустую жизнь. И сдох, как кукла Кен. В игрушечном снаряжении, на кукольном боевом поле. Тебе не кажется, что поздно меня спасать?