Она все время хочет целоваться. У меня уже губы стерлись, посмотри.
Зима. Холод лютый. Целоваться начали просто, чтобы согреться, а остановиться уже не смогли.
Она все время хочет целоваться. У меня уже губы стерлись, посмотри.
Зима. Холод лютый. Целоваться начали просто, чтобы согреться, а остановиться уже не смогли.
Целуя она таяла, пока не исчезла совсем, оставив только поцелуй. Совсем как улыбка Чеширского кота, только гораздо более эротично.
— Если какая-то часть Вольдеморта выжила в любом виде, мы должны быть готовы. И я боюсь.
— Я тоже.
— А я ничего не боюсь. Кроме мамы.
— У нас с Лавандой всё по-серьёзному. Химия.
— Надолго ли?
— Кто знает. Это свободная страна.
Я хотел поцеловать ее со дня нашей встречи. Она весьма... Целовательна.
(Я хотел поцеловать ее со дня нашей встречи. Она весьма... Целовабельна.)
Нет, Надя не смутилась. А вот Кеша покраснел и опустил глаза.
— Надя, я боюсь, у нас очень мало времени, — сказал я. — Может быть, всего несколько часов. Кеша должен сказать своё первое пророчество. Он знает как. Но у него не получается.
Мне кажется, что ты можешь ему как-то помочь.
— Может, мне его поцеловать? — невинным голосом спросила Надя. — Для воодушевления? В мультиках всегда помогает!
Вот ведь маленькая... маленькая... нет, не ведьма, конечно. Но что-то от ведьмы в ней есть. Как в любой женщине.
— Ты можешь уйти, когда тебе захочется, Лукреция, — осторожно посоветовал Адам.
— Что? Я даже подумать не могу оставить тебя наедине с этой извращенкой! Она явно не в себе.
— Ничего подобного, — не удержалась Лила. — А что до того, что я останусь с ним наедине, то я провела здесь несколько недель до вашего появления.
Щеки Лукреции залил яркий румянец.
— Что она хочет этим сказать, Адам?
— Призови на помощь свое воображение, Лукреция, — ответил он.
— Ты и в самом деле предавался… предавался…
— Сексуальным развлечениям. Что, не можете этого произнести? — поддразнила ее Лила. — Он меня целовал. И не однажды.
— Не только целовал, но и наслаждался этим, — мягко добавил Адам. — Очень.
— Скажите, почему, когда что-нибудь происходит, вы трое всегда оказываетесь рядом?
— Поверьте, профессор, я задаю себе тот же вопрос уже целых шесть лет.