Сегодня — дети, завтра — народ.
Страх за ребенка — это больше, чем страх за собственную жизнь. Это — страх за свое бессмертие.
Сегодня — дети, завтра — народ.
Страх за ребенка — это больше, чем страх за собственную жизнь. Это — страх за свое бессмертие.
Иронично. Я видел столько детей, рожденных в нищете и убожестве, но моя собственная дочь, которая родилась в роскоши и окружена заботой и вниманием достойными самой принцессы, оказалась больна.
Недавно, когда мой муж пришел к другу, его сын спросил у моего мужа:
— А вы почитаете мою книжку?
Он такой вежливый! Мой муж согласился, мальчик дал ему книгу, и муж прочитал ее... Про себя.
Принц радостно закивал головой:
— У-это, у меня уже есть, у-это, коммунизм. Чего умей — делай, чего не умей — не делай. Сколько, у-это, хочу — давай-давай.
— Смотри, твой ребенок песок ест.
— Когда появляется третий, по пустякам уже не дергаешься.
Сердца князей покорность одобряют,
Она люба им. Но к умам упрямым
Они вскипают ярым ураганом.
Была у нас раньше некая вещь или некое достояние, которым мы очень дорожили. Называлось это Народ.
Когда затихли голоса на детских площадках, на смену им пришло отчаяние. Очень странно, что происходит в мире без детских голосов.