— Мама, а не пошла бы ты на ***. Папа, а не пошел бы ты на ***! ***ала я ваш столбняк! Все умрут, а я останусь, а вы, идите на *** и ***у!
— Мы все равно тебя очень любим…
— А я вас нет!
Дети, по существу, являются пленниками своих родителей, и те по своему желанию могут превратить их во что захотят.
Если дочь придет к вам жаловаться на зятя, не слушайте ее. Пусть возвращается домой и мирится с супругом. Если то же сделает сын, разверните его в сторону жены. Вы можете помочь им, в основном, молитвой.
Я не знаю, молились ли вы за своих детей, когда они лежали в колыбели, когда они пошли в школу, когда начали взрослеть. Я не знаю, чего вы просили у Бога для них, когда молились. Если молились, то, конечно, просили здоровья. А вот просили ли терпения, целомудрия, трудолюбия, крепкой веры в Господа, я не знаю. Но как бы то ни было, молитесь сейчас. Просите для них у Бога верности, терпения в невзгодах, конечно, здоровья, которое так хрупко и так желательно.
Вы знаете больше. Но знания эти накопились у вас не за один год. Не думайте, что можно быстро всему научить. Не раздражайтесь, если не все ваши советы принимаются сразу, не все ваши уроки легко усваиваются. Любовь тем и хороша, что умеет не исчезать и даже не уменьшаться, видя несовершенства в том, кого любит.
— Папа, Самира вышла на балкон и разглядывает голого мужчину!
— Самиииира, быстро в дом!
Мужчина сечет косой и рубит секирой, говорил отец. Мужчина налегает на весла и вяжет тугие узлы. А главное — мужчина носит щит. Мужчина держит строй. Мужчина встает бок о бок со своим соплечником. Разве мужчина тот, кто ни на что из этого не способен?
Я не просил себе полруки, сказал тогда Ярви, как обычно стоя на полосе выжженной земли в битве между стыдом и яростью.
А я не просил себе полсына.
Я говорил, что она умерла в моих объятиях? Я наблюдал, как она сделала последний вдох. Я не представлял, как жизнь могла уйти из неё, если накануне я нянчил её на коленях.
— Вы что, не в Париже?
— Ты не знал? Хотя, откуда тебе знать, раз ты не звонил. Ты зачем звонишь?
— Чтобы узнать, как вы.
— Нет, почему мне? А я тебе скажу, почему. Потому, что кишка тонка позвонить маме. И потому, что ты знаешь, что Лея тебя с грязью смешает.
— Вовсе нет.
— Ты решил, что со мной будет легче.
— Адриен, дело не в этом.
— В чем же тогда?
— Мне вас не хватает.
— И тебе не стыдно?
— Это ничего не изменит.
— Да, верно.
— Пока ты меня ненавидишь, но потом...
— Что потом? Хочешь сказать, привыкнем? Как в Сирии привыкли к бомбам? А в Африке, к СПИДу? Да, почему бы и нам не привыкнуть? Почему? Тебе нечего сказать? Ну пока!
… интерес к родителям просыпается поздно. Сперва идет отталкивание от родителей, утверждение своей личности и желание жить собственной, огражденной, самостоятельной жизнью. И такая увлеченность этой своей жизнью, что до родителей и дела толком нет. То есть их любишь, естественно, но они как бы не являются моментом жизни твоей души. А вот с годами все больше пробуждается интерес к каким-то истокам и хочется понять, откуда все идет, узнать, что делали родители, где и что делали дед и бабушка и так далее, и так далее. Это приходит с годами.
…Совместный досуг [со взрослыми детьми] переносить гораздо проще, если знаешь, что потом можно снова разойтись.
Cлайд с цитатой