Заточенные кепки / Острые козырьки (Peaky Blinders)

Другие цитаты по теме

— Кого мы ждем?

— Сейчас сюда придет канцлер герцогства Ланкастерского, также он помощник канцлера казначейства и советник премьер-министра Великобритании. Вы оба встречались с плохими людьми, но этот человек сам дьявол.

К сожаленью, в наши дни не только ложь, но и простая правда нуждается в солидных подтвержденьях и доводах.

Иногда хочется высказаться кому-то, рассказать всю правду, забыть всю ложь, которую ты придумывал всю свою жизнь и просто начать жизнь с нового листа. Но я не настолько безумен, чтобы бросится с головой в омут и очутиться на больничной койке. Так что на протяжении всей своей жизни я продолжаю творить и создавать. И мне плевать, что все мои изобретения основываются на лжи. Плевать, что они причиняют боль другим. Важно то, что эти иллюзии приносят больше счастья, чем боли. Вот так я себя оправдываю всегда.

— Джон хотел уйти именно так — вместе с дымом. Но дело в том, что мы давно умерли, все вместе: Артур, я, Дэнни Пуля в башке, Фредди Торн и Иеремия... и Джон. Путь к отступлению был отрезан, патронов не осталось и мы ждали, что прусская кавалерия прискачет и добьет нас. И пока мы ждали, Иеремия предложил нам спеть «Зима была холодной...», но мы выжили и враги не появились, и мы поклялись, что нам было даровано лишнее время и перед смертью мы вспомним об этом...

— Ты помнишь, что Бог пощадил тебя, но как ты потратил дарованное время, Томас?

Я всегда считал его правдивым человеком. Разве что иногда он лжет забавы ради. Как раз это показывает, что он не станет профанировать ради выгоды высокое искусство лжи.

Я вру. Но это тоже способ правды.

Не говори ему, что он лжет, а то он начнет говорить правду.

Из-за меня арестовали двоих. Я мог только догадываться, что будет с ними. Было ясно, что любой немец рассказывающий мне правду считался предателем... С этого момента я вынужден был прятать любую информацию, как вор. Если Гестапо найдёт мои дневники, то там не будут указаны имена, адреса и улики ведущие к тем, с кем я разговаривал… Я не сомневался, что для меня было важным оставаться в Берлине и рассказывать правду. Нацистская Германия становилась огромным комом лжи... Кто-то должен остаться и рассказать всю правду.

Бывает ложь, которая оказывается страшнее самой жестокой правды. Ложь, которая прикидывается правдой. Она пронзает нас до глубины души и эти раны никогда не затягиваются, они будут кровоточить до самой смерти. Любовь — это тайна, которую нельзя понять, ее можно только пережить.

Лжеца можно так запугать, что он скажет правду, — то же самое, как из честного вымучить ложь.