Ложь ходит быстрее правды.
Ложь, повторенная сто раз, становится правдой.
Ложь ходит быстрее правды.
И ложь, и правда могут одинаково ранить, в этом они похожи. Но только одна из них излечит вас впоследствии.
Уж если он врёт, так он врёт разумно и в меру. А такое враньё можно всегда через решето просеять и увидеть, в какой куче правда и в какой куче ложь.
Ложь так просто не сдается – когда ее разоблачают, она уверена, что от одного этого уже стала правдой.
— Половина Лондона судачит о том, что я трахаюсь с гангстером, смеются и делают ставки, когда ты украдешь мое серебро. Думаешь, твое окружение жестокое? Посмотри на мое.
— Поэтому ты хочешь продолжить, не можешь отступиться теперь.
Только в тишине слышим мы неподкупный голос правды. Человеческие жилища и рынки день и ночь стонут от ошеломляющих выкриков наглой лжи, гнусного обмана и пустого хвастовства. В безмолвии ничего этого не может быть. Мы не можем заставить ложь держаться на лоне безмолвия. Она всегда выбрасывается на поверхность и поддерживается на ней суетою людей. Бросьте её на лоно тишины – она тут же потонет, между тем как правда держится в потоке безмолвия прямо и смело, подобно крепко построенному гордому кораблю над бездной океана. Безмолвие держит правду над собою, чтобы каждый мог ясно видеть её. Только тогда замыкаются над правдою воды безмолвия, когда она устарела, износилась, истрепалась, перестала быть самой собою.