— Нам письмо от Гитлера. «Отправляясь в плен, с собой иметь пару чистого белья, котелок и ложку».
— Черт, а у меня котелка нет.
Мы смеемся в лицо глупостям, мы смеемся в лицо напыщенности и чванству и мы смеемся в лицо фашизму. И, надеюсь, всегда буде смеяться. Потому что смеяться над фашизмом — значит быть на пути к его уничтожению.
По тротуару неуверенно шел мальчик лет десяти. Он был бледен и так напуган, что забыл снять шапку перед идущим ему навстречу жандармом. Немец задержал мальчика и, не говоря ни слова, вынул револьвер, приставил ему к виску и выстрелил. Ребенок осел на землю, его руки забились в конвульсиях, он выгнулся и умер. Жандарм спокойно убрал револьвер в кобуру и продолжил свой путь. Я всмотрелся в него: ни жестокости на лице, ни следов злобы. То был нормальный, спокойный человек, который только что исполнил одну из своих многочисленных ежедневных обязанностей — не самую важную — и сразу забыл об этом, занятый другими делами, куда более серьезными.
Во время большевистского переворота животные инстинкты переполненных ненавистью полулюдей стали причиной страшных преступлений против правящих классов общества. Несмотря на осуждение и чувство жалости, трудно отказать этим действиям в решительности и твердости. Безо всяких переговоров, иллюзий или компромиссов эти бунтовщики, стремясь к своей цели, в каждом своем поступке шли ва-банк, невзирая на мораль, голос совести или свое происхождение. И якобинцы, и большевики вырезали представителей правящего класса и казнили монаршие семьи. Они порвали с христианством и вели против католической религии войну на уничтожение. Они сумели втянуть свои народы в войны, которые велись ими с увлеченностью и размахом, — тогда это были революционные войны, теперь такую же войну начали немцы. Теории и идеи этих подрывных элементов имели огромное влияние, далеко выходящее за границы своих стран.
Методы нацистов другие, но в их основе лежит тот же самый принцип: убийство и уничтожение инакомыслящих.
Героям — подвиг!
Подонкам — повод!
Юнцам посулим боевую славу!
Надежду — нищим!
Голодным — пищу!
И каждый из них обретёт то, что ищет!
Всё даст им война!
[Бёрр] Ваше Превосходительство, сэр!
[Вашингтон] Кто вы?
[Бёрр] Аарон Бёрр, сэр.
Разрешите изложить свои доводы?
[Вашингтон] Продолжайте…
[Бёрр] Сэр, я был капитаном под командованием генерала Монтгомери,
Пока он не поймал пулю в шею в Квебеке, и, если говорить вкратце,
Я думаю, что мог бы быть вам полезен.
Я восхищаюсь тем, как вы держите британцев
На расстоянии выстрела.
[Вашингтон] Ха!
[Бёрр] У меня есть пара вопросов, несколько предложений:
Нужно сражаться, вместо того чтобы спасаться бегством на запад.
[Вашингтон] Да?
[Бёрр] Ну…
[Гамильтон] Ваше Превосходительство? Вы хотели видеть меня?
[Вашингтон] Входите, Гамильтон. Вы знакомы с Бёрром?
[Гамильтон] Да, сэр.
[Гамильтон и Бёрр] Мы постоянно сталкиваемся где-нибудь…
[Бёрр] Как я уже сказал, сэр,
Ваша стратегия исчерпала себя.
[Вашингтон] Бёрр?
[Бёрр] Сэр?
[Вашингтон] Закройте дверь с той стороны.
Я сегодня многое понял: эту страну основали лучшие мыслители. Они твердо поняли одно: по-настоящему великая страна может развязать войну и вести себя так, как будто она против. Вы, те, кто поддерживает войну, вам нужны те, кто против, потому что так кажется, что в стране еще остались разумные люди, умеющие сопереживать!
После Первой мировой войны измученные французы поняли, что лучше быть живым хитрецом, чем мертвым храбрецом.
Cлайд с цитатой