Система нужна для того, чтоб делать гениев похожими на толпу...
Невозможно спасти плохой фильм хорошей музыкой.
Система нужна для того, чтоб делать гениев похожими на толпу...
Мы, поклонники кино, любим женщин по‑особенному. Наша любовь мифологизирована и скорее похожа на садомазохизм. Мне нравится короткий рассказ Нормана Майлера о парне, который ходит за возлюбленной по пятам, записывает каждое ее движение и слово. Ее это жутко раздражает, они ссорятся, она бросает его. А парень, чтобы прийти в себя, снова начинает записывать — уже за другими девушками.
Большой артист — не тот, кто сам плачет, а тот, кто заставляет это делать зрителя. В этом смысле кино принципиально другое искусство, нежели театр. У нас масса звёзд кинематографа. Возьмите, к примеру, Тома Круза и выпустите его на сцену в роли Гамлета. Через 20 минут будет понятно, что он не «тащит».
Между театром и кино — пропасть, это совершенно разные области работы, если в театре надо играть и упорно доказывать право быть на сцене, то в кино все намного проще, и чем проще, тем лучше.
Играть негодяя интереснее, чем героя, если, конечно, роль хорошо написана. Герой всегда должен быть симпатичным, а мне, я полагаю, больше удаются роли неоднозначные.
Я должен играть зло настолько натурально, чтобы показанная в картине история казалась достоверной. Я не разделяю идеологии нацизма, но я не против играть такую роль, ведь кто-то должен это делать!
Первым шагом к становлению абсолютной системы является отказ от относительных понятий добра и зла.
Не только кинематографисты делают кино. Кино рождается в зрительном зале. Тени на белой стене и сотни увлеченных зрителей рождают то, что мы называем кино. Мы осознаем, кто мы есть, в кинозалах.