Помутнение (A Scanner Darkly)

Я должен притворяться, что их здесь нет. Если вообще они существуют. Возможно, они плод моего воображения. За нами наблюдают чьи-то глаза, но в них нет ничего человеческого. Они не похожи на карие глаза Донны. Они не моргают... Что видит сканер? Он проникает в голову? А в сердце? Он может видеть души, ясно или смутно?.. Надеюсь, что ясно. Потому что я сам уже не могу заглянуть к себе в душу. Я вижу только сумерки. Надеюсь, что сканеру открыты души людей... Если сканер видит все смутно, как и я... тогда все мы прокляты на веки вечные... Мы умрем, познав лишь самую малость. И даже эта частица истины будет искажена...

0.00

Другие цитаты по теме

— Чтобы увеличить вероятность проникновения через парадную дверь и исключить прочие варианты, я предусмотрительно оставил парадную дверь незапертой.

— А если они не поймут, что дверь открыта?

— Я оставил на двери записку.

— Издеваешься?

— Нет. Нет, нет, нет. Да! Но нет. Но да.

— Ты что, нас разыгрываешь? Тебя разве поймешь... Это шуточки, Боб?

— Узнаем, когда вернемся. Если найдем на двери записку и дверь будет незаперта — значит он не врет.

— А если, ограбив дом и разломав вещи, воры сорвут записку и запрут дверь... мы ни черта не узнаем. Так и будем ломать голову.

— Конечно, я шучу. Только псих мог оставить дверь незапертой и приколоть на двери записку.

— Что в записке, Джим?

— Я написал «Заходи, дверь открыта».

«Вещество D» — это отупение, отчаяние, болезненный разрыв с друзьями, с близкими, всех со всеми. Это забвение, одиночество, ненависть, подозрительность... и, наконец, — это смерть! Медленная смерть... мозга и тела...

Каждый из граждан должен внести свой вклад в искоренение спроса на наркотик. Важно, чтобы граждане сообщали обо всех подозрительных действиях и всех подозрительных лицах. Короче говоря, если в нашем обществе не будет спроса на наркотик, паразиты-наркоторговцы потеряют рынок сбыта.

Знаешь, почему у меня блок против этой чуши? Так люди и подсаживаются на наркотики. Всё это так омерзительно, что хочется уйти в мир грёз.

Мы шли под грохот канонады,

Мы смерти смотрели в лицо.

Вперёд продвигались отряды

Спартаковцев, смелых бойцов.

Средь нас был юный барабанщик,

В атаках он шёл впереди

С весёлым другом барабаном,

С огнём большевистским в груди.

Однажды ночью на привале

Он песню веселую пел,

Но, пулей вражеской сражённый,

Пропеть до конца не успел.

С улыбкой юный барабанщик

На землю сырую упал...

И смолк наш юный барабанщик,

Его барабан замолчал...

... ничто не могло заполнить пустоту, образовавшуюся в его жизни после отъезда человека, которого он любил как брата.

С пылающим лицом стоял он в темном углу, страдая из-за вас, белокурые, жизнелюбивые счастливцы, и потом, одинокий, ушел к себе. Кому-нибудь следовало бы теперь прийти! Ингеборг следовало бы прийти, заметить, что он ушел, тайком прокрасться за ним и, положив руку ему на плечо, сказать: «Пойдем к нам! Развеселись! Я люблю тебя!..» Но она не пришла.

Но время — царь; пришёл последний миг,

Боровшийся так долго пал старик,

Часы стоят!

Печально, но факт: чем меньше у нас денег, тем чаще мы хватаемся за бумажник.

В те дни люди будут искать смерти, но не найдут её; пожелают умереть, но смерть убежит от них.