— Ты знал?
— О чем вы?
— Ты знал, что она употребляет на работе, и не сказал мне?!
— Сэр...
— Надеюсь, она хорошо тебя оттрахала.
— Как вы узнали?!
— Я не знал.
— Ты знал?
— О чем вы?
— Ты знал, что она употребляет на работе, и не сказал мне?!
— Сэр...
— Надеюсь, она хорошо тебя оттрахала.
— Как вы узнали?!
— Я не знал.
Дэниэл Луго и Эдриан Дорбал были признаны в двойном убийстве, вымогательстве, попытке ограбления, краже, попытке убийства, вооружённом ограблении, грабеже, отмывании денег и мошенничестве. Их признали во всём, кроме их основной вины, а именно в том, что они были тупыми баранами.
Мы оправдываем необходимостью всё, что мы сами делаем. Когда мы бомбим города — это стратегическая необходимость, а когда бомбят наши города — это гнусное преступление.
— Зачем обязательно угонять такую модную тачку? Можно было взять вон ту, попроще.
— Она скорее всего не застрахована, это не для меня. Срок за них дают одинаковый, а тачка — класс.
— Думаю, что муж замешан в этом.
— В исчезновении кухарки?
— Мне он кажется подозрительным.
— То, что человек не предложил вам выпить, Гастингс, еще не означает, что он повинен в других преступлениях.
— Лукас, мы действуем в одиночку.
— Понял. Только мы вдвоем, один на один — раскрываем преступления. Никогда такого не было, что мы тут делаем?
Недавно я читал в газетах что в тридцатые годы во многих школах проводился опрос среди учителей. На предмет того с какими проблемами им приходится сталкиваться в их работе. Разослали анкеты по стране и учителя прислали ответы. И самыми большими проблемами с какими им приходилось сталкиваться они назвали болтовню во время уроков и беготню на переменах. Жевание жвачки. Списывание домашних заданий. И тому подобные вещи. И вот взяли чистые анкеты напечатали кучу и снова разослали по тем же школам. Сорок лет спустя. Ну вернулись они с ответами. И что же называют теперь: изнасилования, поджоги, убийства. Наркотики. Самоубийства. Так что я задумался. Потому что давно уже когда я говорю людям что мир катится в тартарары люди просто улыбаются и отвечают что я старею. Что это один из симптомов. Но чувствую у всех кто не видит разницы между изнасилованиями с убийствами и жеванием жвачки будут куда более серьезные проблемы чем у меня. Сорок лет не такой уж долгий срок. Может следующие сорок заставят кого-то из них спохватиться. Если будет еще не слишком поздно.
— Думаю, нам нужно выяснить, не была ли эта попытка убийства преступлением на почве ненависти.
— Это как, в противоположность убийствам на почве большой любви?
Дело против Клевинджера то начинали, то прекращали. Не хватало сущего пустяка – хоть какого-нибудь состава преступления.