Честь может быть и у воров, но ее нет у политиков.
В Грузии есть только два секрета. Первый: сколько воров в законе в руководстве Грузии. Второй секрет: какого цвета танки в Грузии, причем оба.
Честь может быть и у воров, но ее нет у политиков.
В Грузии есть только два секрета. Первый: сколько воров в законе в руководстве Грузии. Второй секрет: какого цвета танки в Грузии, причем оба.
— Представляешь, Микаччи застрелили в его же клубе.
— Сегодня?
— Да, пару часов назад. Информацию получили в мое дежурство. Искал тебя, чтобы сообщить.
— Интересно, и кому же было выгодно устранить Микаччи? Есть предположения?
— Похоже, что свои. Черт разберет эти бандитские разборки, сейчас начнется передел.
— Может, это было политическое убийство? Сейчас во всем виновата эта политика.
У воров нет и не может быть чести. Эти люди принимают клятвы верности, но для их боссов их присяга — всего лишь способ санкционировать убийства и оправдывать репрессии.
— Хамфри, вы что, политиков причисляете к организованному преступному миру?
— Хм... Скорее к неорганизованному.
— Ты погибнешь из-за этого говнюка. Стоит ли он того?
Что ж, я не спешу. А у тебя много времени? Джек, ты ещё здесь?
— Да. Ещё здесь.
— Всё-таки странно. Начиная этот день, я не думал, что буду перестреливаться с моим другом.
— Наша дружба кончилась в 8:25 утра. В баре.
— Нет. Это не перечеркнет 20 лет вместе. Мы ещё друзья.
Я бы рад многое исправить, но не выйдет. Что ж, приходится жить дальше. Новый день, новое дело.
— Это было слишком.
— О чем ты?
— Ты перешел границу...
— Какую границу?
— ... Дозволенного.
— Нет никакой границы! Есть дело, которое надо раскрыть, и больше ничего! Преступников надо сажать любой ценой! А ты хочешь сломать жизнь шести полицейским. Хорошим полицейским! Хорошим людям! Ты готов пожертвовать ими ради этого парня?
— Знаешь, Фрэнк... Фрэнк!
— Да!
— Дело не в том, что я сломаю кому-то жизнь. Понял? Дело в тебе лично. Ты слышишь меня?
— Да. Ты его дело читал? А я читал. Вооруженный грабёж...
— Вооруженного грабежа не было!
— ... Избиение пожилых женщин. Он бил старух по голове!...
— Да я никогда...
— ... И забирал у них пенсионные чеки!
— Я ни разу не использовал... всего один раз.
— Тсс, замолчи, замолчи.
— Не надо затыкать ему рот! Нет, Джек, послушай его. Этот парень очень даже... Он умный. Он тобой играет.
Он умнее тебя. Басни тебе рассказывает, да? Хочет праведником стать. Ходить в церковь, купить своей маме дом. Но он провел больше половины своей жизни в тюрьме.
Два часа назад он сидел в камере по обвинению в хранении оружия. Он никогда не сменит род занятий.
— Он говорит неправду.
— Он преступник-рецидивист. Вот кому ты помогаешь.
Пусть ты даже не понимаешь, насколько ты неправ, я все равно обещаю говорить от сердца, выступая на твоих похоронах.
Ну что? Ты веришь ему? Или своему бывшему напарнику? Потому что, если ты ему веришь, то тебе придется выбирать: убить бывшего напарника и пойти дальше или вернуться в ту же дверь, в которую ты вошёл. У тебя ведь болит нога и рука прострелена. Ты далеко не уйдешь.
А что, если бывший напарник прав, Джек? Что, если он всё-таки прав и ты зря отдашь свою ничтожную жизнь.
... политика чести и бескорыстия есть не только высшая, но, может быть, и самая выгодная политика для великой нации, именно потому, что она великая.
Криминология — наука, которая изучает преступников, которые попались, преступников-неудачников. Наука, которая изучает удачливых преступников, именуется иначе — политология.
Одни преступники носят маски, другие значки полицейских, а третьи даже улыбаются нам с экранов телевизоров.