В этом мире, каким он стал теперь, тебе самое место. Может у меня нет качеств, чтобы продержаться долго, но ничего. По крайней мере, я могу сказать, что когда мир покатился к чертям собачьим, я не покатился вместе с ним.
Вы знаете, что отец сказал сыну, вручая ему часы, передававшиеся много поколений? Он сказал: «Дарую тебе гробницу всех надежд и стремлений, способную дать тебе столь же мало, сколь и нашим отцам. Дарую не с тем, чтобы ты помнил о времени, а чтобы иногда забывал о нём и не тратил пыл, пытаясь его подчинить».
... Хотя на практике Империя всегда залита кровью, — ее идея неизменно обращена к миру, вечному и всеобщему миру за пределами истории.
Я все еще верю: настанет тот день, когда люди вложат мечи в ножны, повесят копья на стену, нация перестанет восставать против нации и больше никогда не познает войн. Я все еще верю, что когда-нибудь ягненок будет лежать рядом со львом, каждый человек будет сидеть у своего виноградника или под инжирным деревом — и никто ничего не будет бояться.
Уж так паскудно устроен мир. Куда бы вы ни посмотрели, всегда найдется кто-нибудь, кто готов вцепиться вам в глотку.
Лицемеру вся вселенная кажется лживой — она неосязаема, она превращается под его руками в ничто.
Интерес людей к «сверхъестественному» объясняется их странной слепотой. Они не видят наиболее таинственного, а именно — самого нашего мира.
Cлайд с цитатой