Изо всех сил стараешься быть порядочным, а в итоге — сплошное унижение со всех сторон.
Когда ты есть ничто, пустое место, остается только дать волю фантазии. Ты стараешься хоть чем-нибудь заполнить пустоту.
Изо всех сил стараешься быть порядочным, а в итоге — сплошное унижение со всех сторон.
Когда ты есть ничто, пустое место, остается только дать волю фантазии. Ты стараешься хоть чем-нибудь заполнить пустоту.
... Порядочность. Можно сделать из каждого человека актера, значительно труднее сделать из каждого актера человека. Это главная наша задача. Сделать его человеком своего времени, со всем необходимым запасом сведений, представлений и чувств, если хотите. Среди которых, главным чувством мы считаем, чувство должествования. Самое интересное чувство в человеке — чувство долга.
Рассказывают, что во времена Хосрова один человек расхаживал по улицам и выкрикивал:
— Кто хочет купить три изречения за тысячу динаров? Подходите, покупайте!
Когда царь это услышал, он подозвал человека и спросил:
— Что это за изречения?
— Положи динары, и тогда ты их услышишь, — ответил мудрец.
Когда динары были приготовлены, он сказал:
— Первое мое изречение гласит: «Нет в твоем царстве ни одного по-настоящему порядочного человека».
Второе мое изречение гласит: «Хотя все люди таковы, невозможно избегать их и без них обходиться».
Третье изречение вытекает из предыдущих: «Царь должен знать меру зла, заключающуюся в людях, дабы в большей или меньшей степени избегать их».
Понравились эти изречения царю. Он похвалил мудреца и велел выдать ему приготовленные динары, но тот от денег отказался.
— Почему же ты так настойчиво спрашивал их и даже захотел, чтобы их заранее приготовили? — удивился царь.
— А я задумал проверить, найдется ли в наше время хоть один человек, который готов расплачиваться золотом за мудрость, — ответил философ.
Вам придется признать ошибку и смириться с временным унижением. Это лучше, чем жить с хроническими проблемами.
Человек должен быть порядочным, это осуществимо в любых условиях при любой власти. Порядочность не предполагает героичности, она предполагает неучастие в подлости.
— ... Вы только что говорили о моем голосе. Именно с его помощью я рассчитываю выбраться отсюда. Я каждый день беру уроки, и учитель клянется, что обеспечит мне триумфальные выступления на самых больших европейских сценах. Он говорит, что я могу стать певицей века! — с наивной гордостью закончила Марианна. Бофор помотал плечами:
— В театре? И это в театре вы надеетесь найти свою свободу и положение, достойное вас?
Да будь у вас голос, как у самого архангела Гавриила, я попросил бы не забывать, кто вы есть, — Строго сказал Язон, — Дочь маркиза Д. Ассельна на подмостках! Что это, наконец, безумие или недомыслие?
— Ни то, ни другое! — закричала она вне себя. — Я хочу быть свободной! Разве вы не понимаете, что нет больше Марианны д. Ассельна, что она умерла, умерла осенним вечером... и это вы ее убили! Что вы теперь говорите о моем имени, о моих родителях? Вы думали о них в ту ночь, когда выиграли меня за карточным столом, как лежалый товар, как рабыню, которой можно распоряжаться по своей прихоти? Вы осквернили той ночью имя маркиза д. Ассельна, отдавшего жизнь за веру и короля. А дочь его показалась вам достойной такого же унижения как матросская девка!
Слезы ярости и отчаяния брызнули у нее из глаз. Перед неистовством этой атаки Язон отступил. Несмотря на загар, он заметно побледнел и теперь с какой-то бессильной тоской вглядывался в это страдальческое лицо.
— Я не знал! — шептал он. — Памятью моей матери клянусь, что я не знал! Как я мог знать?
— Что знать?
— Кем вы были в действительности! Я не был знаком с вами! Что мне было известно о вас? Ваше имя, ваше происхождение...
— Мое состояние! — злобно бросила Марианна.