Мне невыносимо необходимы прикосновения. Только это спасёт, только это спасает. Ладонь по коже, ладонь, согревающая нутро лишь повторяя контуры тела, заставляющая кровь бежать чуть быстрее, захватывать клетки кислорода и впрыскивать их в сердце. Это зовется нежность, это зовется нужность, хоть это слово и пропущено Далем в его словаре. Мне необходимо чувствовать чьи-то руки на себе. Мне необходимы чьи-то линии жизни, отпечатанные в ложбинке пальцев.
Просто швырнуть все об стенку. Замереть. И ничего не делать. Не думать. Потеряться. Растеряться. Задохнуться. Слишком стало спокойно. Слишком тихо оно стучит. Наплевать на круги... Те, что обвивают существование людей. Не хочу говорить. Хочу молчать, укутаться в тишину и внутри проесть все до последней голодной клетки.
И просто... лететь. Стоять. Покинуть. Мысли. Все покинуть. Вдавить в дальний угол шкафа и забыть. Как старые тетради.
Женщина без любви, нежности и понимания — увядает, словно цветок без должного внимания.
Решительность и ответственность, с одной стороны, и нежность и внимание с другой – вот ключ к сердцу любимой женщины.
Разве же можно,
чтоб все это длилось?
Это какая-то несправедливость...
Где и когда это сделалось модным:
«Живым — равнодушье,
внимание — мертвым?»
Люди сутулятся,
выпивают.
Люди один за другим
выбывают,
и произносятся
для истории
нежные речи о них -
в крематории...
Что Маяковского жизни лишило?
Что револьвер ему в руки вложило?
Ему бы -
при всем его голосе,
внешности -
дать бы при жизни
хоть чуточку нежности.
Люди живые -
они утруждают.
Нежностью
только за смерть награждают.
Прикосновенье к твоей коже рушит все, что я построил,
Будто цунами, разрыв, несдержанное слово.
Но то, что между нами – это как взрыв сверхновой.
Ей было жаль, что желтые листья опадают, и жаль, что нельзя что-то сделанное сделать несделанным, и жаль мохнатого черно-желтого шмеля, который упал на землю и, оцепенелый, не в силах был взлететь, и жаль себя, бесконечно жаль, что никто не видит, сколько нежности у нее в сердце, никто, и прежде всего не видит он, желанный, он, которого она ни на кого не променяет.
Никто тебе не мешает жить так, как хочешь ты.
Просто намертво закрепи магнит своего внимания на слове «я сделаю это».
Sleep, sugar, let your dreams flood in
Like waves of sweet fire, you're safe within
Sleep, sweetie, let your floods come rushing in
And carry you over to a new morning
— Не-ее-т! Эта игрушка проклята, ПРОКЛЯТА, говорю вам!
— Дедушка, вы так сказали обо всех подарках.
— Мне просто не хватает внимания...
Он сидел рядом, а я сходила с ума от переполняющей меня нежности. Я изучала его лицо миллиметр за миллиметром и не могла насмотреться. Кажется, я могла бы каждый день в течение вечности смотреть на него, и мне бы это никогда не наскучило. Я так хотела прикоснуться к нему, но боялась это сделать. Глупо, правда? Но я боялась... А если бы он исчез, или я вдруг открыла бы глаза и поняла, что это сон. «Нет золотой середины, или я одержим, или мне безразлично».* Как это про меня... Я была им одержима. И не нашлось бы такого экзорциста, которому было бы под силу его изгнать. Если бы да кабы... Я больше не боюсь... Но не могу. И если бы я знала тогда, что вижу его в последний раз, я бы обняла так смело, как не обнимала никогда. Я бы не отпустила его...
Все дороги и знаки вели нас друг к другу. Он так же, как и я, верил в предначертанность нашей встречи. А может, мы просто два чересчур романтичных дурака, которые не смогли сохранить самое дорогое... нашу любовь. Ведь она приходит так редко... А взаимная ещё реже...
Когда-нибудь я расскажу своим детям нашу love story, жаль только, что у них будут не его глаза...
Cлайд с цитатой