— А почему Герда так не любит зиму?
— Зима отняла у неё мать, и сделала несчастным отца. И всё в одну ночь.
— Как твои дела, Кай?
— Что же. Не считая двадцати часов работы в день, переноски тяжёлого багажа, колки замёрзших дров, возни с бельём, и, конечно же, чистки множества ботинок, всё отлично!
— Ты скучал по мне, Кай? Я ужасно скучала. Ты хотя бы думал обо мне? Или ты думал о той девушке?
— Да. То есть нет. Я сам не знаю, о чём думаю.
— У тебя дрожат руки. Почему? Наверное, я давно не целовала тебя. Лучше займись моим зеркалом, Кай. Твои нынешние чувства ничего не значат, поверь. Скоро ты сам поднимешься ко мне. И будешь умолять о поцелуе.
Мы шли под грохот канонады,
Мы смерти смотрели в лицо.
Вперёд продвигались отряды
Спартаковцев, смелых бойцов.
Средь нас был юный барабанщик,
В атаках он шёл впереди
С весёлым другом барабаном,
С огнём большевистским в груди.
Однажды ночью на привале
Он песню веселую пел,
Но, пулей вражеской сражённый,
Пропеть до конца не успел.
С улыбкой юный барабанщик
На землю сырую упал...
И смолк наш юный барабанщик,
Его барабан замолчал...
Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.
Cлайд с цитатой